toshiba - Unknown

2012

СТАРИК В АВТОБУСЕ

Вы же знаете , старые люди любят поговорить. Но не с кем. Друзья, если были, куда-то все подевались… А дети, если они живут с вами, не хотят вас слушать – они уже наперед знают все, что вы скажете. Они говорят: “Помолчи, дед, ты это уже сто раз рассказывал.”

Вот я , например, иногда разговариваю со своим кактусом… И поэтому они думают, что я выжил из ума.

Но я-то знаю, что я нормальный. Это моя маленькая тайна.

Только я хотел вам рассказать не об этом, а о том, как я ехал один раз в автобусе…

Мне нужно было куда-то ехать по своим старческим делам, и только я вошел в автобус, как увидел немолодую, милую женщину . Что меня привлекло в ней – ее лицо светилось умом! Она сидела, задумавшись, у окна, и я не мог оторвать от нее взгляда. Я стоял напротив нее и совершенно забыл, сколько мне лет…

И вдруг, она встает, берет меня за рукав пальто и говорит:

– Садитесь, пожалуйста! Вам нехорошо?

Я, само собой, расстроился и говорю:

– Очень даже хорошо! Я предвкушаю счастливую загробную жизнь. Поэтому, милая женщина, продолжайте сидеть, где сидели…

Ну, тогда она сказала что-то такое вежливое, мы немного попререкались, и я заметил, что голос у нее красивый , но какой-то немного жесткий. И тут она смотрит на меня таким тоже немного жестким взглядом и добавляет:

– Я, кстати, психиатр и в загробные штучки не верю.

И мне сразу стало как-то не по себе. Мне стал неприятен этот ее ум, написанный на лице. И я подумал: интересно, куда бы ты меня укатала за мои разговоры с кактусом? И я говорю ей:

– А как вы думаете, почему старые люди считают иначе?

Тут она улыбнулась:

– От страха.

Я хотел ей сказать: “Берусь вас убедить, что причина не в этом”. Но потом раздумал и вышел из автобуса на ближайшей остановке.

2012

БЕГСТВО

Отчего Феликс стал таким необщительным, прямо-таки нелюдимым – сказать трудно. Придет, бывало , в лабораторию, “здрасьте” буркнет – и молчит целый день. Кому он после этого будет интересен? Ни пива с ним попить, ни перекурить, ни про футбол поговорить по душам. Дамы вообще смотрели на него, как на пустое место. Красились при нем, пудрились и так далее…

А приятели у Феликса, конечно, когда-то имелись. Только все они были намного старше его и уже умерли. Был у него еще такой друг , Семеныч. Он умер три года тому назад. Голос у него был уж очень особенный – шепчущий , как будто простуженный. Ни с кем не спутаешь. И вот , он умер, и совсем замолчал у Феликса телефон.

Ученые говорят, что пчела в одиночестве может прожить часов шесть, не больше. А потом – ей не хватает пчелиного общения и она умирает. В пересчете на человечью жизнь шесть часов пчелиного одиночества – это примерно девять месяцев. Но человек в этом смысле гораздо крепче. Он может, например, смотреть телевизор по вечерам и глубоко переживать за какого-нибудь героя. И этим он, конечно, отличается от глупой пчелы.

Короче, жизнь Феликса текла равномерно и однообразно и была наполнена невысказанной тоской. Не было в ней ни хороших , ни плохих неожиданностей.

И вдруг, осенним воскресным вечером – звонок. Феликс сразу почувствовал, что дело неладно – кому он мог быть нужен в такое время?

– Алё, – сказал Феликс, внутренне готовясь непонятно к чему.

– Привет, Феликс… – раздался приглушенный, совершенно особенный шепчущий голос, отчего у Феликса возникло в голове легкое помутнение.

– Это вы? – спросил Феликс, не решаясь назвать собеседника по имени.

– А ты думал, кто? – прошептала трубка.

– Как вы себя чувствуете? – осторожно спросил Феликс, еле сдерживая дрожь и боясь совершить какую-нибудь бестактность по отношению к покойнику.

– Плохо, ох, плохо, – раздался слишком знакомый голос. – Выручай, Феликс!

Вихрь странных мыслей пронесся в голове у Феликса. Не помочь мертвому другу? Как это было бы с его стороны отвратительно! Но всего этого просто не может быть!

– Извините, – сухо сказал Феликс, проклиная сам себя за бездушие, – но сейчас ничем вам помочь не смогу. Я нездоров и никуда не поеду.

– А зачем тебе ехать? – отозвалась трубка ехидным шепотом. – Я к тебе сам приду!

И в трубке загудело.

“Так, – подумал Феликс, – надо бежать. Всего этого не может быть, но это неважно. Паспорт, деньги , зубную щетку – в карман. Носки дырявые – неважно. Пальто, шапка, ботинки. Ключи. Выключить газ. И , главное, – не медлить! Скорее, скорее!”

Сбегая по лестнице, он вспомнил, что оставил на тумбочке свое лекарство. Один лестничный пролет, другой. Ноги как будто одервенели, но слушаются. И вот, наконец, впереди последние пятнадцать ступенек и спасительная дверь на улицу!