toshiba - Unknown

Я говорю тогда:

– Да, – говорю, – Семен дорогой, конечно, от тебя вреда намного меньше, чем от всяких романистов, не спорю!

Смотрю, он успокаивается и начинает нам втолковывать:

– Дамы и господа! – говорит, – сейчас я вам все про себя объясню… Конечно, нет у меня дара слова! И сюжет я придумать не могу … Ну, нет у меня фантазии! Не Герберт я Уэллс!

Я опять удержаться не могу и злю его:

– А что же у тебя взамен этого есть, дорогой Семен?

А он:

– Зато у меня есть то, что я ищу необычные состояния духа и описываю их. Понимаешь? Необычные!

Тут кто-то из нас спрашивает:

– Какие-такие необычные? Это в каком таком смысле?

Он говорит (а сам уже как будто трезвый стал):

– Вот вам пример, дамы и господа, который вас , может быть, убедит. Представьте – два человека в возрасте полюбили друг друга, но у них семьи или что-то в этом духе, и они запретили себе это самое… Ну, вы понимаете. И тут пока ничего необычного нет. Запретили и запретили. Молодцы. Но они не могут, как нормальные люди, разбежаться в разные стороны. Они по какой-то причине вынуждены видеться каждый день. И вот здесь начинается необычное. Любовь отделяется от них и начинает жить собственной жизнью, как такое животное... И они это животное сообща мучают и убивают и никак не могут до конца убить. Оно плачет, скулит, прячется по углам … Вот такое необычное состояние.

Тогда я говорю:

– Знаешь, Семен, это не тема для короткого рассказа. В коротком рассказе должен быть сюжет, ударный конец, ясная мысль. А тут ничего этого нет.

И со мной кто-то из наших друзей соглашается:

– Вы, Семен Васильич, только не обижайтесь. Но в коротком рассказе эта тема не прозвучит. Никто не поймет, что вы хотите сказать. Животное какое-то, прячется по углам… Вы уж лучше про что-нибудь другое напишите!

Он отвечает (уже совсем трезвый и грустный):

– Да, пожалуй, не получится. Не буду писать. Ведь не поймет никто.

2016

ГОСПОДИН ЗУСМАН

– Ну и что? – сказал Виктор, усаживаясь в скрипучее кресло.

– А вот и то, – отозвался доктор Цаплин.

– Не понимаю, – сказал Виктор. – Сейчас все пьют эти таблетки. И никто не жалуется…

– Но вы-то не пьете, – усмехнулся Цаплин.

Внезапно они оба замолчали, за окном раздались звуки марша, топот и еще какие-то странные звуки, похожие на мычание, прерываемые глухими ударами.

Цаплин подошел к окну и задернул занавеску. “На всякий случай”, – пробормотал он себе под нос. А потом продолжил:

– А ничего странного вы не замечали?

– Может, и замечал. А вы что, считаете…

– Да, – прогундосил Цаплин. – Очень даже считаю. Много раз проверял в лабораторных условиях. На мышах. И два раза – на людях.

– И как бы вы охарактеризовали этот эффект? – забеспокоился Виктор.

– Исчезает непредсказуемость. При больших дозах – полный автоматизм. Утрата большинства навыков. Если бы о мышах можно было сказать, что у них есть мышиная личность, …то я бы сказал, что эта личность…

– Исчезает?

– Да.

Звуки марша , доносившиеся с улицы, наконец, ослабли. Очевидно, процессия завернула за угол.

– Ну, я пошел, – сказал Виктор.

Цаплин отодвинул стальную щеколду, на которую была заперта изнутри его хлипкая входная дверь, и посмотрел на Виктора со значением, но ничего не сказал.

Виктор добрался домой без приключений, если не считать того, что по дороге ему все время попадались лежащие там и сям клочья одежды.

Прошло еще два или три часа, прежде чем он, наконец, решился.

К тому времени, когда внизу раздался скрип тормозов и трое в одинаковых костюмах, выйдя из машины, направились в его подъезд, он уже успел проглотить пригоршню маленьких круглых, таких розовых… и запить их, как положено, холодной водой.

– Эй , откройте! – раздался голос из-за двери. Не услышав никакого ответа изнутри, голос прозвучал с удвоенной силой:

– Господин Зусман! Немедленно откройте! Проверка электросчетчика!

Не услышав и на этот раз никакого ответа, тот же голос скомандовал: “Ломаем”.

Дверь поддалась , не оказав особого сопротивления. Они вошли, но вместо господина Зусмана увидели стоящее на четвереньках голое существо, которое пускало изо рта слюнявые пузыри.

– Господин Зусман? – обратился к существу старший из троих вошедших.

– Бе, – сказало существо, издало неприличный звук и заползло под диван.

2015

БАНКЕТ

Боря Клюшин, наконец, защитился. В смысле, он стал , наконец, кандидатом наук. Ну, на банкете, как положено, все перепились, Ленка с Зинкой даже подрались немного… А мы с Борькой вышли в коридор. Закурили, значит, и я говорю: