toshiba - Unknown

- Нет, Семен Евгеньич, не торопитесь так. Скорее всего, нет. Просто измененное состояние психики. Временное. Остальные-то тесты у вас все приличные. Да и не похожи вы на шизофреника. Уж поверьте моему опыту!

- Ох, спасибо, доктор…

- Кстати, что там у нас с наследственностью? – осведомился Марков, снова поглядев в окно. - Были какие-то отклонения, случаи или что-то такое?

- Ну вот, разве что, прадед мой… Он перед смертью сошел с ума совершенно. Его держали в железной клетке для буйных… а он, значит, требовал, чтоб ему принесли портрет Сталина…

- Надо же, - сказал Марков, - просто так требовал или для чего-то?

Семен задумался - говорить или не говорить, но ответил:

- Чтобы подтереться.

- А, - сказал Марков. – И вы уверены, что он был сумасшедший?

- Как вам сказать… Раньше был уверен. Теперь вот не уверен…

- Интересная у вас наследственность, - отозвался Марков, глядя в открытое окно. - Кстати, позвольте вас спросить: а сейчас вы слышите эти самые голоса?

- Да, сейчас снова слышу…

- Надо же, - сказал Марков. – Я тоже.

2016

РАЗОЧАРОВАНИЕ

- Если уж говорить о разочаровании, - сказал Валерий Евгеньич, откусывая кончик сигары специальными щипчиками, - то такого разочарования, как я, не испытал еще никто! Я встретил спустя сорок лет девочку, в которую был влюблен до умопомрачения, когда еще сам был ребенком…

- Ну, положим, спустя сорок лет она уже перестала быть девочкой, - ехидно заметил Леонид Витальич, едва прикасаясь губами к рюмке.

- Естественно… Но каково же было разочарование! Толстые ноги, всякие обвислости в разных местах, а волосы – про волосы я вообще не говорю! И полное отсутствие какого-либо ухода за собой! Это женское преступление – так пренебрегать своей внешностью… И должен вам сказать, что самое грустное было впереди. Воспоминание о моей детской влюбленности стерлось, исчезло! У меня как будто украли часть моей прежней жизни, причем самую, как бы вам сказать, самую…

- Да, действительно, впечатляет! – задумчиво пробормотали Леонид Витальич и Петр Иваныч.

Наступила непродолжительная пауза, наполненная смутным шепотом дождя и ветра за окнами веранды.

- И все-таки, - прервал общее молчание Леонид Витальич, - и все-таки, я должен вам сказать, что то разочарование, о котором нам поведал Валерий, - это еще не настоящее разочарование!

- Как?! – ахнули Валерий Евгеньич и Петр Иваныч.

- А вот так! Разочарование, боль от которого проходит за день, два, за неделю – это пустяки. Настоящее разочарование остается с тобой на всю жизнь. И это, доложу я вам, господа, - разочарование в самом себе!

- Тебе ли это говорить! – возмутился Валерий Евгеньич. - Ты, можно сказать, из всех нас… наиболее… Общепризнано, что ты… И вообще…

- Нет, Валерий, - с грустью отозвался Леонид Витальич, - дело совершенно не в этом. Не имеет значения, что я и то , и се, и пятое-десятое… Когда-то я должен был совершить один поступок, долго готовился к нему, а когда пришло время … не смог… И не могу этого себе простить. Я должен был преодолеть инстинкт самосохранения! И оттого, что не смог, разочаровался в себе. Понимаете?

Наступило всеобщее молчание, никто не стал требовать от Леонида Витальича разъяснений.

- Да, Леня, - вымолвил, наконец, Валерий Евгеньич, - признаю, хоть это и мне и обидно, но твое разочарование, так сказать, более значительно, чем мое… Похоже, у тебя все шансы выиграть… Не думаю, что Петька сумеет тебя переплюнуть!

Дождь к этому времени уже прекратился, и ворона, сидевшая на заборе, трижды каркнула, как бы подтверждая правоту слов Валерия Евгеньича.

- Ну что, Петя, чем ты нас порадуешь? – обратились Валерий Евгеньич и Леонид Витальич к Петру Иванычу.

- Эх, господа, - раздался в ответ надтреснутый голос , - что-то вы мелочитесь. Не мыслите глобально. Любовные какие-то воспоминания дурацкие вас угнетают. Инстинкты какие-то зачем-то преодолеваете. Вы только подумайте – мы все живем, непонятно зачем. Пройдет не так уж много времени, и не останется ничего. Ни нас с вами, ни вороны вот этой, ни забора, ни дождя, ни людей вообще, исчезнет всякая жизнь – разумная и неразумная. Разве не это – главное разочарование, а? Разве это нам обещали в детстве, господа?

- Петь, понимаешь, конечно, ты выиграл и мы тебе заплатим, - обреченно сказали Валерий Евгеньич и Леонид Витальич, - но как-то некрасиво это с твоей стороны. В следующий раз ты уж так не делай. Ты же не только у себя, но и у нас отнимаешь вот это самое, ну, которое, как оно называется…