toshiba - Unknown

– Это – как если бы я ей нравился…

– И ты , Иваныч, ее упустил?

– Да, упустил…

“Эх, раззява!” – закричали сразу все, повскакали из-за стола и стали бросаться в Ивана Ивановича подушками.

– Успокойтесь, друзья! – подвела итог проницательная Марья Васильевна. – Никого он не упустил. Он все сочинил! Кто-нибудь из вас видел человека, заряженного электричеством?

– Признаюсь, сочинил, – скромно ответил Иван Иваныч, стряхивая с пиджака небольшую шаровую молнию.

2016

ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Я кружусь в межзвездном крематории,

В невесомом чудном колумба рии,

Я попал под колесо истории…

Кто я был – обыкновенный пария,

Ну, играл немного на гитаре я,

Ресторанчик посещал «Астория»,

А теперь я – смесь урана, тория

С добавленьем изотопа бария.

Да, был у меня такой дружок, Захар N, … Не друг, конечно, другом я бы его не назвал. Человек, морально озабоченный. Ну, понимаете, вот надо на что-то решиться, а он внутри себя раздумывает: нравственно это или безнравственно?

Вот, допустим, надо дать кому-то в морду, а он не может. Чего-то такого в себе преодолеть. Через что-то переступить. А по мне – так просто трусит. В общем, не мужик, одним словом.

И чтобы себе, значит, что-то такое доказать, он еще пьяных из луж вытаскивал и старушек через дорогу переводил, как пионер из анекдота. Ему, видите ли, их жалко. Короче, закомплексованный тип.

Я вот, например, считаю, что если алкаш лежит в луже, то это его выбор. Я уважаю его выбор и не вмешиваюсь. И не хвастаюсь потом, какой я милосердный.

И вот с этим Захаром, что приключилось. Ему, значит, сделали какую-то операцию, и он не мог тяжестей поднимать. И тут попалась ему на улице старушенция согнутая – что-то несет такое неподъемное. Он ей говорит:

– Бабуль, давайте помогу!

И эта бабенция соглашается, сволочь такая. Ну, он помог ей, значит, отнес эту фигню, куда ей было надо. Поставил у подъезда, а она его за руку – хвать! Перевернула ладонью вверх, грязным ногтем провела и говорит, вместо благодарности:

– Знаешь, мил человек, что тебя ждет? Не знаешь? Хочешь узнать? А ведь ты, мил человек, погибнешь в ядерной войне...

Во как! Вместо благодарности!

Ну, а он, значит, нам все это рассказал. Мы его тогда спрашиваем:

– Ну и что ты, Захар, с ней за это сделал?

Он отвечает:

– Как что? Спасибо сказал.

Мы, значит, уже все на взводе, но спрашиваем:

– За что спасибо-то?

А он:

– Ну, мне стало яснее, как жить дальше. К чему стремиться…

Тогда я ему говорю:

– Урод ты, Захар! Ты хоть понимаешь, как нам настроение испортил? Чтоб мои глаза тебя больше не видели!

Нет, вы не думайте, мы ничего такого с ним за это не сделали. Но в свою компанию, конечно, больше не пускали. Он у нас стал вроде изгоя. Не общались с ним больше.

Старались выкинуть эту историю из головы, но не очень получалось. Вы только подумайте – живешь себе, в институте учишься, девушку себе заводишь, ремонт в квартире делаешь – а над тобой такое висит. Вот не веришь в это, а оно, проклятое, висит! И все из-за этого гада!

А он чего? А ничего. С кем-то там повздорил и институт бросил. А чем занялся? Не знаю, я за ним так не следил особо. Какое-то осложнение послеоперационное у него началось. Из-за того, что тяжести носил. Через год он в реке утонул, а мы все тогда с облегчением вздохнули… Нет, вы поймите, я не изверг какой, просто невозможно так жить, когда вот это над тобой висит. Невозможно радоваться жизни! А тут – он утонул ; значит, старуха его обманула. И жизнь продолжается!

2016

МОМЕНТ УЗНАВАНИЯ

– Я вспоминаю, – сказал Валерий Иваныч, обращаясь сразу ко всем и ни к кому в частности, – я вспоминаю два случая, у которых есть что-то общее… Но, что именно, – я не могу понять…

– Вот, было дело, ходил я через день в больницу, навещать очень близкого человека. В отделение травматологии. И там, конечно, люди раскрываются невероятно. Мне потом одна хирургиня свои впечатления пересказывала. “Люди, – говорит, – сволочи!” Но я ничего такого не заметил, даже наоборот. Впрочем, я не хирург, а всего лишь старый преподаватель…

И вот, в этой палате, куда я ходил, у самого окна лежала молодая девушка, подключенная к аппарату искусственного дыхания. Та половина ее лица, которую я мог видеть, была очень милая… А другая половина лица, как я понимаю, была парализована после автокатастрофы. Как-то само собой выяснилось, что девушка эта – студентка моего института, но с другого факультета.