Suvor - Unknown

- Едва ли самой слабой, - мягко сказал Тэм. – Вы – та, кто выжила.

- И она та, кто сможет его опознать, - добавила Джейн. – Независимо от того, как его зовут на самом деле. У нас есть его описание. Мы знаем, что его рост около шести футов и двух-трех дюймов, телосложение мускулистое. Светлые волосы, голубые глаза. Он мог изменить цвет волос, но свой рост он скрыть не сможет.

- Или свои глаза, - сказала Милли. – То, как он смотрит на вас.

- Опишите это.

- Как будто он смотрит прямо вам в душу. Читает ваши мысли, ваши страхи. Как будто он точно видит, кто вы такой.

Джейн подумала о глазах другого мужчины, глазах, в которые она однажды смотрела, пока готовилась к смерти, а ее руки покрывались гусиной кожей. «Мы обе почувствовали на себе взгляд убийцы, - подумала она. – Но я узнала его, когда увидела. Милли не смогла, и ее сгорбившиеся плечи и опущенная голова ясно давали понять, что ей за это невыносимо стыдно».

Мобильный Джейн зазвонил, пронзительно и внезапно. Она встала и вышла из комнаты, чтобы ответить на звонок.

Звонившей оказалась криминалист Эрин Волчко.

- Помнишь те волоски животного, которые обнаружили на халате Джоди Андервуд?

- Кошачья шерсть, - сказала Джейн.

- Точно, два из них, безусловно, принадлежали домашней кошке. Но тот третий волосок я идентифицировать не смогла. Тот, который я отправила в лабораторию дикой природы в Орегоне. Мы только что получили результаты на кератин.

- Это снежный леопард?

- Нет, боюсь, что нет. Этот принадлежит виду Пантера тигрис тигрис.

- По названию что-то похожее на тигра.

- Если быть конкретной, это бенгальский тигр. Что стало для меня полным сюрпризом. Может, ты способна объяснить, как волосок тигра попал на халат жертвы.

У Джейн уже был наготове ответ.

- Дом Леона Готта был просто Ноевым ковчегом из чучел животных. Вроде бы я припоминаю голову тигра на его стене, но понятия не имею, был ли это именно бенгальский тигр.

- Можешь достать мне несколько волосков из этой головы? Если волоски с головы тигра совпадут с этим, то это скажет нам о том, что его принесли из дома Леона Готта на халат Джоди Андервуд.

- Две жертвы. Один и тот же убийца.

- Похоже, все начинает выглядеть именно так.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Он здесь, где-то в этом городе. Пока мы сидим в послеобеденной пробке, я смотрю в окно автомобиля и наблюдаю за тем, как мимо бредут пешеходы, опустив головы от ветра, который дует между домами. Я так долго жила на ферме, что уже забыла, на что похожа жизнь в городе. Бостон мне не по душе. Мне не нравится, как здесь серо и холодно, и эти высокие здания, закрывающие вид на небо и запирающие меня в вечной тени. Мне не нравится бесцеремонность людей, которые чересчур прямы и бескомпромиссны. Детектив Риццоли кажется отстраненной и не предпринимает никаких попыток завязать разговор, поэтому мы едем в тишине. Снаружи царит какофония из сигналящих гудков и звуков сирен вдалеке. И люди, так много людей. Как и буш, это тоже дикая природа, где неверное движение – неосторожный шаг с тротуара на дорогу, обмен словами с рассерженным человеком, - может оказаться фатальным.

Где в этом гигантском лабиринте города скрывается Джонни?

Куда бы я ни посмотрела, мне кажется, я вижу его. Я замечаю промелькнувшую светлую голову, возвышающуюся над толпой, и широкие плечи, и мое сердце замирает. Потом он оборачивается, и я понимаю, что это не он. И следующий высокий светловолосый мужчина, бросившийся мне в глаза, тоже не он. Джонни одновременно везде и нигде.

Мы снова останавливаемся на светофоре, зажатые между двумя потоками машин. Детектив Риццоли смотрит на меня.

- Мне нужно ненадолго остановиться в одном месте прежде, чем я отвезу Вас к Мауре. Вы не против?

- Хорошо. А куда мы едем?

- В дом. На место убийства Готта.

Она так небрежно это произносит, но именно этим она и занимается ради заработка. Она идет туда, где обнаруживают тела. Она словно Кларенс, наш следопыт в Дельте, который всегда разыскивал признаки дичи. Дичь, на которую охотится детектив Риццоли – это те, кто убивают.

В конце концов, мы выбираемся из плотного городского потока машин и въезжаем в гораздо более спокойный район с одноэтажными домами. Ноябрь сбросил с деревьев, растущих здесь, все листья, которые рассыпались по улицам коричневыми конфетти. В доме, к которому мы подъезжаем, закрыты все ставни, и одинокая полицейская лента трепещет на дереве единственным ярким оттенком в осенней мрачности.