Unknown - i 1a4a48b280b2ead2

ноющую боль; мне так хорошо, что, кажется, я сойду с ума. Мы находим свой ритм, экстаз

становится все сильней, и я растворяюсь в нем, отдавая всю себя без остатка.

Все мои сомнения улетучиваются. Здесь и сейчас ничто не имеет значения, кроме нас

двоих.

Его толчки ускоряются. Становятся резче. Глубже.

– Так хорошо, – стону я. Он наклоняется и прихватывает зубами мой сосок, посылая

невероятные ощущения по моему телу.

– Грэйс, – стонет он, потирая большим пальцем мой влажный клитор и продолжая

толкаться во мне. Это выше моих сил.

– Чарльз, – выкрикиваю я, запрокидывая голову, и меня настигает оргазм, накрывая с

невероятной интенсивностью. Он вторит моим стонам, и я чувствую, как он разряжается,

после чего расслабляется и успокаивается в моих объятиях.

Я обнимаю его, пока не проваливаюсь в сон.

Когда просыпаюсь, на улице темно. Мое тело все еще урчит от удовольствия, от этого

пронизывающего до самых костей удовлетворения. Я улыбаюсь, протягивая руку к Сент-

Клэру, чтобы снова прижаться к нему.

Но там никого нет. Постель пуста.

Стелла Лондон

Искусство и Любовь # 2

Глава 14

Куда он делся?

Я на минуту теряюсь, пытаясь сориентироваться в темноте. Потом слышу, как Сент-

Клэр перемещается по спальне. В тусклом свете различаю его силуэт в тени. Он открывает

ящики, одевается, но очень тихо – как будто не хочет меня разбудить.

– Да, все готово. Нет проблем, – шепчет он в свой телефон. – Буду там через двадцать

минут.

Слышу, как он подходит к кровати, быстро закрываю глаза и лежу абсолютно

неподвижно. Чувствую легкий поцелуй на лбу, а затем за ним тихо затворяется дверь.

Куда, черт побери, он отправился?

Я быстро выбираюсь из постели. Моя дорожная сумка все еще здесь после нашей

поездки к его родителям, так что я натягиваю майку и джинсы, хватаю его пальто и

надеваю поверх топа. На цыпочках спускаюсь по лестнице, слышу звук закрывшейся

входной двери и жду десять секунд, прежде чем выглянуть наружу.

Он идет вниз по кварталу в сторону оживленной центральной улицы.

Я спешу за ним, придерживаясь тени. Знаю, что веду себя безумно, но не могу

удержаться. После всего того, что между нами сейчас было, я должна узнать правду.

Впереди меня Сент-Клэр сворачивает на центральную улицу, а затем машет такси.

Черт!

Я озираюсь по сторонам и замечаю значок еще одного черного кэба. Практически

бросаюсь ему под колеса, чтобы остановить, после чего забираюсь на заднее сиденье.

– Следуйте за тем кэбом! – восклицаю я.

– Серьезно, милочка? – спрашивает водитель, но трогается с места. – Ох уж эти

американцы, – он качает головой, но мне плевать. Я слишком занята мыслями о том, что

Сент-Клэр может делать здесь в три часа ночи. И быстро прихожу к заключению, что

варианты не очень хорошие.

Кэб Сент-Клэра движется через Лондон в Фицровию, район, являющейся

эклектической мешаниной из старого и нового, с каменными, кирпичными и

деревянными строениями и площадью в центре главного перекрестка, у которого, как

мне сказала Пэйдж, по выходным бывает фермерский рынок. Другой кэб тормозит у

обочины, и Сент-Клэр выходит. Мы сворачиваем к обочине на полквартала позади.

– Что теперь, милочка?

Улицы не освещены, и я колеблюсь.

– А район безопасный?

– Сейчас два часа ночи, леди. Вы одна. Сами как думаете?

Сент-Клэр уходит, и мне нужно быстро принять решение. Все это чистое безумие – не

могу поверить, что слежу за своим парнем-тире-боссом по улицам Лондона посреди ночи.

Но я должна узнать правду.

– Спасибо, – говорю водителю и оплачиваю проезд, после чего следую за Сент-Клэром

по другой стороне узкой улицы. Она вымощена булыжниками, так что я смотрю себе под

ноги, стараясь поспеть за ним. Но, завернув за угол, обнаруживаю, что он пропал.

Я потеряла его.

Миную несколько переулков, в которые он мог зайти, но я слишком напугана, чтобы

свернуть в один из них. Мне жутко находится тут одной, и я вдруг чувствую себя дурой.

Что я делаю?

Заставляю себя идти дальше, пока не достигаю пустой широкой площади. Вокруг

ничего, кроме молчаливых витрин кафе и булочной – и галереи.

Галереи.

Кровь в моих жилах леденеет. Не может быть, чтобы он направлялся туда...

Когда я подхожу к центральному входу, на улице царит жуткая тишина. Все закрыто.

Не доносится ни звука. Ничего необычного.

Может, я неправильно поняла. Может, из-за Леннокса я стала настолько