Unknown - i 77d6616899b694e2

- Кэти, - пробормотал он. Я издала не то сдавленный смешок, не то всхлип, сердце

пылало.

- Я здесь.

- Сато.

Глаза Ишикавы вспыхнули, он стряхнул снежинки с медных волос Томо.

- Я здесь, друг. Всегда рядом.

- Ты… - Томо закашлялся.

Ишикава склонился ближе.

- Что?

- Ты… пронзил мое сердце, балбес.

Ишикава смеялся так сильно, что слезы выступили на глазах.

- Я твой лучший друг, балда, - сказал он в перерывах между придушенным смехом. –

Конечно, я это сделал.

- Прости, - сказала я. – Прости, что я не смогла.

Томо покачал головой.

- Тогда я бы уже умер, - сказал он. – Ты отказалась принять нашу судьбу. Ты

боролась с ней до моего последнего вдоха. Аригато .

Я склонилась и поцеловала его, снег на его губах таял.

А вокруг нас снег медленно падал, обновляя мир белым вихрем.

Снег скрипел под ногами, я шла по парку Сунпу. Замок возвышался в стороне, его

изогнутая крыша была присыпана белым. Я направилась через двор к станции, проведя

пальцами по большим деревянным дверям, открытым и готовым впустить посетителей.

Было сложно представить, что когда-то здесь впервые сражались Томо и Джун, что

именно здесь все завертелось. Во дворе было тихо, мои шаги эхом разносились по

крошечному мосту, проходящему надо рвом.

- Кэти! – я взглянула на улицу и увидела Юки с Танакой, шею ее обвивал шарф

бледно-розового цвета, а самодельный красный шарф был на Танаке. – Тренировка только

закончилась?

Я кивнула.

- Заннен на , - протянул Танака, опуская очки на кончик носа. – Не повезло Томо-куну.

Такое у Сунтабы будет впервые на таком важном турнире.

Юки ударила его по руке, ее кружевные митенки идеально сочетались с ее шарфом.

- Шоу га най йо , - сказала она. – Ничего не поделать. Думай, о ком ты говоришь, нэ ?

Его щеки порозовели.

- Прости, Кэти-чан.

- Ничего страшного, - сказала я. – Есть и другой год, - вот только Томо и Ишикавы в

Сунтабе уже не будет. – Каменаши станет, наверное, следующим капитаном команды, но

я тоже буду стараться.

- А мы идем в кофейню в Огуро, - сказала Юки. – Хочешь?

Я улыбнулась.

- Спасибо, но я несу Томо задания. Он все еще приходит в себя после… несчастного

случая с кендо, - пришлось придумать такую отмазку.

Танака кивнул.

- Передашь ему наши лучшие пожелания? И скажи, что сенсей похвалил мою

каллиграфию. Это ведь он мне помог.

- Хорошо, - улыбнулась я и помахала им.

Юки махнула с улыбкой на лице, и они ушли. Рука Юки обхватывала локоть Танаки.

Я спустилась по лестнице в туннель, что вел на станцию Шизуоки. На следующей

неделе начнется декабрь, я уже почти целый год прожила в Японии. Все изменилось по

сравнению с тем временем, когда мы с мамой жили в крошечном домике в Олбани. Я

надеялась, что она гордилась бы мной, моими достижениями. Знаю, она была бы рада, что

мы с Дианой хорошо ладим, что мы дополнили друг друга, хоть замену нашей утрате

отыскать было невозможно.

Я прошла металлические врата, ведущие к поезду, когда Джун подошел к ним. Он

заметил меня, когда сунул билет в щель. Он исчез внутри, врата открылись. Он склонился,

светлые пряди выбились из-за его ушей.

- Кэти, - тихо сказал он, нас окружал поток прохожих.

- Джун.

Казалось, двигался весь мир, кроме нас, словно время остановилось.

Он подвинул сумку на плече, пряди челки покачивались, почти закрыв ему глаза.

- Гэнки ?

Я кивнула.

- Неплохо, - сказала я. – А ты?

- Возвращаюсь от Икеды, она в больнице Кенритсу, - ответил он. – Она пришла в

себя и начала есть сама.

Меня заполнило облегчение.

- Отлично. Прекрасно.

- Ага.

- Так… ты покончил с этим? – я имела в виду борьбу Ками и якудза.

- Цена слишком высока, - сказал он, крутя пальцами серебряную серьгу. – Когда я

почти потерял Икеду,… ты говорила правильно. Это того не стоит. Сколько еще умерло

бы в войне Ками? – он переминался с ноги на ногу, оглядываясь, словно боялся, что нас

подслушают. – Может, лучше сохранить чернила в секрете подольше. За власть другие

готовы убивать, а я не хочу, чтобы страдали люди, как это случилось с Икедой.

Он вздохнул.

- Не так все и изменилось после борьбы Императорских Ками и Ками-самураев. Я

знаю, что чувствует Тсукиѐми. Я все еще недоволен состоянием мира, но… пока что есть

другие пути.