Unknown - i 77d6616899b694e2

Томо, что ты наделал? Что ты нарисовал? Эта ненависть всегда была внутри тебя,

ожидая своего часа?

Я услышала шепот. И эти слова я уже знала:

«Жил на свете демон, что был так голоден, что поглотил мир».

Я посмотрела на Томо, его глаза сияли, пока он сражался с Орочи. Его крылья

хлопали, рога появлялись и исчезали над волосами. Джун поднялся в воздух, края кимоно

хлопали, пока он взлетал, его катаны нацелились на спину монстра.

«Сусаноо убил Орочи, - зашептал голос. – Он убил чудовище с неуемным голодом,

монстра, родившегося из ненависти Тсукиѐми к миру».

Джун издал странный придушенный крик и устремился к спине чудовища. Я отвела

взгляд, но от крика Орочи содрогалась земля. Когда я снова посмотрела на него, монстр

пытался достать до Джуна.

Томо ударил по основанию хвостов чудовища, и головы направились к нему. Джун

упал на землю и перекатился на спину, оказавшись под сердцем Орочи.

Я зажала руками уши, а он разрезал плоть, и ужасный вопль монстра сообщил, что

рисунок Томо погиб.

Томо и Джун направились к хвостам безжизненного монстра, они резали их, пытаясь

найти меч. Джун вспорол кожу у основания хвостов, и металл звякнул о металл, звук

разнесся над поляной.

«Сусаноо убил Орочи и получил Кусанаги но Тсуруги», - громко зашептал голос,

врываясь в мои мысли.

А потом Сусаноо убил Тсукиѐми, да? Я знала, что будет дальше. Я помнила, как во

снах Джун, испачканный чернилами, - нет, кровью, - просил у меня прощения. А Томо

лежал, бездыханный, на земле, как сейчас лежала в моих руках Икеда.

Я покачала головой.

Джун вытащил Кусанаги из Орочи, и чудовище превратилось в озеро чернил, что

поднималось в небо золотыми светлячками вокруг нас.

Хотя Орочи погиб, ничего не закончилось. Все только начиналось.

- Наоки, - сказал Джун, оказавшись возле нас. Он упал на колени, Кусанаги ударился

о него, пока он потянул Икеду к себе. Слезы текли по его испачканному чернилами лицу.

Мой голос дрожал.

- Мне так жаль…

- Это не твоя вина, - сказал он, светлые пряди прилипли к лицу, он раскачивался

вперед-назад. – Она была моим лучшим другом, Кэти. Всегда была рядом. Всегда.

Тихий голос Томо раздался позади нас.

- Она любила тебя.

Джун дрожал, пытаясь унять слезы.

- Я не заслужил этого. Когда кошмары угрожали мне смертью, я думал, они говорили

обо мне. Мне незачем жить, потому они не пугали меня. Но я ошибался. Я жил ради

Наоки. У меня было все, а я этого не видел, - он запнулся, плечи его дрожали, он старался

подавить всхлипы. Я коснулась рукой его плеча, не зная, что сказать.

Рядом с ним на траве блестел Кусанаги. Он был не таким искусным на вид, как я

представляла, обычный старый меч, недостойный жизни Икеды.

Тучи рассеялись, и золотая пыль крови Орочи сверкала на краю меча. Рукоять была

без украшений, простая, исписанная классическими иероглифами, которые я не умела

читать. Но я никогда не видела такого острого меча. На краю его слабо мерцала радуга, и

я поверила, что он может вырезать Тсукиѐми из Томо. Вырезать Сусаноо из Джуна.

Пальцы Джуна крепко обхватили рукоять меча, он опустил Икеду на землю. Его

глаза снова были ледяными, а эмоции остались внутри.

- Покончим с этим, Такахаши, - сказал Томо, но его голос звенел сотней других,

странным эхом голосов. Он парил над землей с чернильной катаной в руке, на шее

сверкал камень. Магатама, созданный его чернилами.

- Хочешь, чтобы я сломал тебя, мальчишка? – спросил Джун. Он так крепко схватил

Кусанаги, но тот дрожал в его руке. – Правила изменились. Я решил не давать тебе жизнь.

Только не это.

- Джун, - мой голос дрожал. Сон пронесся перед глазами – Джун покрыт чернилами,

Томо не двигается. – Не делай этого!

- Наоки мертва, Кэти, - сказал Джун, меч дрожал. – Слишком опасно оставлять

Тсукиѐми внутри, даже если он уснет. Юу Томохиро должен умереть.

- Так нападай, - мрачно сказал Томо, чернила стекали водопадом с его крыльев. – И

мы узнаем, кто выживет.

Ишикава прижал ладони ко рту рупором.

- Юуто! Не глупи! Спускайся.

- Томо, - я протянула к нему руку. Он был слишком высоко, его одежда развевалась

на ветру, пока он парил в воздухе. – Не забывай, кто ты. Ты – не Тсукиѐми, помнишь? Ты

этого не хочешь.

Он замер, глазами отыскивая меня, пытаясь вспомнить.