Ты - Алана Инош

О Светлане можно было сказать: «Траур ей к лицу». Подбирать одежду она умела, как ни крути, и снова выглядела элегантной леди – чуть-чуть увядшей, но ещё не потерявшей былой стати. Цвет волос она сменила с агрессивно-пергидрольного на более естественный рыжевато-русый. Димасик, само собой, не отходил от мамочки ни на шаг: ухаживал за ней за столом, подавал руку при выходе из автобуса, на ступеньках и прочих трудных местах. К Димасику жалась тощенькая светлокожая девушка с веснушками на остром личике, с длинной чёлкой и двумя жидкими, блёкло-русыми косичками – совершенно серая, из разряда «увидел и забыл».

– Это моя невеста Людочка, – представил её мне Димасик.

Мне вспомнилось, что раньше он был парнем Ларисы (рыженькой из бывшей Ритиной группы), но, как видно, жизнь распорядилась по-своему. Впрочем, глядя на нынешний выбор Димасика, я подумала, что Лариса была, пожалуй, слишком яркой для него. А эта девочка – как раз под стать. Что называется, два сапога пара.

– А это – Яна, моя… половина, – сказала я, сжав твою руку. И добавила с усмешкой: – Но Димасик, наверно, уже про меня рассказал. Он ведь у нас такой… гм, любитель пикантных подробностей чужой личной жизни.

Думаю, у меня получилось представить тебя спокойно, с достоинством и без чувства ложной вины или неловкости. Надо отдать Людочке должное: отреагировала она вполне цивилизованно, а на лёгкую язвинку в моих словах насчёт Димасика предпочла не отвечать.

– А… очень приятно, – дружелюбно и вежливо улыбнулась она.

На мою шпильку Димасик ответил сам:

– Да я как бы… непреднамеренно тогда маме проболтался. Без злого умысла. Просто её интересовало, есть ли у тебя парень… Она спросила, не знаю ли я чего-нибудь на этот счёт, ну а я… – Димасик смущённо и виновато шаркнул ногой, опустил глаза. – Извини, наверно, не надо было говорить без твоего согласия.

Его покаяние выглядело вполне искренним, а уши рдели так натурально и были так забавно оттопырены, что мне, знаешь ли, даже захотелось плюнуть на всё и простить. Может быть, он и правда не такой уж плохой парень. Выглядел он сейчас как провинившийся школьник с картины «Опять двойка», и я улыбнулась.

– Ладно, кто старое помянет – тому глаз вон, – благодушно заключила я.

Мне даже стало немного легче – будто какой-то груз сняли с души. Но всех проблем это, конечно, не решало, а в частности, не избавляло меня от странного полутранса, в который я периодически впадала – ещё со вчерашнего вечера. То и дело поле зрения сужалось до маленького окошка и появлялось ощущение полёта сквозь тоннель. На блюдечке передо мной белел комок медовой кутьи, но его постоянно заслоняла другая картинка: какие-то развалины, куски бетона, обломки мебели, торчащая арматура, искорёженные трубы… И почему-то – снег. И новогодняя гирлянда на клёне (на ветках висели гроздьями жёлтые сухие «вертолётики»). И торчащая из-под руин наряженная ёлка.

Бррр… Я сморгнула наваждение. У тебя кончился хлеб, и я подвинула к твоей руке хлебницу.

Мой дом… Вернее, бывший мой. Как давно я здесь не была… Мой двор, в котором я играла в детстве… в снежки с папой.

Слёзы. Я их искала так долго, и вот – они нашлись.

Моя комната… Точнее, бывшая моя. Здесь многое изменилось с моего переезда: появились новые обои, гардины, пластиковое окно, вместо моей кровати-полуторки – двуспальная. Коврик.

– Да вот, ремонт сделали, как видишь, – вздохнула Светлана, скорбно переплетая пальцы и обводя комнату взглядом.

– Хорошо, – проронила я.

Дома собрался уже только самый узкий круг родных: маман, Димасик с невестой, мой брат с женой (Ванюшку они опять оставили на бабушку, сочтя, что похороны – не самое подходящее мероприятие для ребёнка), дядя Слава, ну и мы с тобой. Хотя, если строго разобраться, ты родной отцу не приходилась… Впрочем, родной ты была мне – вполне достаточно, чтобы иметь право здесь присутствовать.

– Я-то вот думал, что первый уйду, – задумчиво изрёк дядя Слава, глядя на фотографию отца в рамке на полке. – Я человек конченный, а ему бы жить ещё да жить… Эх-х! Что ж за жисть-то такая, несправедливая… За тебя, братушка. – Он махнул рукой, сам налил себе полную стопку водки и выпил.

Никто ему ничего не сказал. Денис разлил всем водку по стопкам – и дяде Славе в том числе. Все выпили, а Наташа только символически подержала стопку в руке: выяснилось, что в семье моего брата ожидалось пополнение. Я водку не пила в принципе, и с непривычки она обожгла моё нутро. Ты выпила спокойно, поморщившись лишь совсем чуть-чуть.