Ты - Алана Инош

« – Дура! Идиотка! Ты что, ворон считаешь? Тебе жить надоело? – орал Рюрик. Впрочем, тогда я ещё не знала, как его зовут, и для меня он был просто шкаф в костюме».

Рюрик – вымышленный персонаж, водитель Альбины. Он тоже из «Белых водорослей», только там его звали Рогволд Рюрикович, Волик для краткости. Почему я дала ему такое вычурное имя? А это «болезнь» многих начинающих авторов: они стремятся назвать своих героев как-нибудь позаковыристее. Даже садовников у них иногда зовут Альфонсами и Ательстанами. Петя, Маша, Джон, Мэри – разве это запоминающиеся имена? Увы, если не получается вдохнуть в персонажа жизнь, наделить его чертами настоящей личности, придать индивидуальность, так хоть имя привлекает внимание.

«Из-за опущенного стекла дверцы чёрного сверкающего джипа послышался холодный и властный женский голос:

– Голубушка, подойди-ка сюда!

Я не сразу поняла, что обращались ко мне, и сделала ещё пару шагов в направлении своего дома, но тот же голос повторил:

– Деточка, ты что, глухая? Я к тебе обращаюсь!

Я остановилась и посмотрела в сторону источника этого неприятного голоса, от которого у меня разом сжались кишки».

А это – первое появление сестры Альбины, Дианы. Она «наезжает» на главную героиню почти так же, как «наехала» на меня Александра при нашем с ней знакомстве. Правда, в «Слепых душах» я всё слегка преувеличиваю и приукрашиваю, добавляю гротеска, но суть остаётся та же – мои ощущения от того «экзамена», который устроила мне твоя сестра. Если Альбине я придаю внешность Саши, то Диане я дарю её внутренние качества, характер, а наружность придумываю сама, кроме одной реальной чёрточки – ранней седины.

«Я тихонько целую её шрамы. Шесть лет в полной темноте. Интересно, какие сны ей снятся? Звуки? Образы прошлого?

– Аль, а как ты меня себе представляешь?

Она чуть улыбается уголками губ. Касаясь подушечками пальцев моего лица, говорит…»

– Птенчик…

Нет, это говорит не Альбина. Это твои руки ложатся мне на плечи, поглаживают, приподнимают волосы с шеи, играют с ними, раскладывают и расправляют. Мои печатающие пальцы замирают и отдаляются от клавиатуры, я улыбаюсь и закрываю глаза. Твой тёплый голос обволакивает и ласкает.

– Лёнь, поздно уже… Пойдём спать, мм?

На часах – полвторого. Завтра нам обеим на работу, и если ты захочешь сейчас немножко поиграть на мне – а судя по твоим прикосновениям, ты хочешь, на сон остаётся не так уж много времени.

– Сейчас, Уть… Иду.

Файл сохранён и закрыт, экран гаснет, я беру с полки утёнка и целую его в пушистое пузико, ласково нажимаю на клюв его подружке.

– Сладких снов, малыши.

Я желаю спокойной ночи своему детству, а ночь увлекает меня в свои взрослые объятия – те самые, с маркировкой «18+». Я становлюсь твоей гитарой, и ты заставляешь петь и моё тело, и душу.

*

На чём я остановилась? Ах да, ужин. Сегодня я была весь день дома и хотела приготовить что-нибудь этакое, вкусное. Галина Петровна не ошиблась: денег на продукты я сегодня потратила несколько больше обычного – ну, так ведь и день был особенный. Алёне из «У сумрака зелёные глаза» ещё только предстояло приготовить для Аиды то, что готовила я для тебя уже сейчас – а именно, филе сёмги под сметаной. А ещё я собиралась сделать блинчики с антоновскими яблоками и лазанью. Но, как известно, готовить нужно в спокойном состоянии и хорошем настроении, а у меня в последний месяц с этим были весьма частые перебои.

Мой уход из дома не положил конец нервотрёпке. Поначалу были звонки на мобильный – звонил отец, всё ещё не протрезвевший («Когда ж у него отпуск кончится?» – думала я). Он то угрожал найти меня и «показать где раки зимуют», грозился расправиться с тобой, обещал отодрать нас обеих (ремнём или сексуально – пояснений насчёт значения слова не было). Я сбрасывала звонок, на несколько часов отключала телефон. После этих звонков мне становилось физически плохо, будто трубка высасывала из меня все силы. После того как он позвонил и разбудил нас в три часа ночи, я стала отключать телефон и перед сном.

Я боялась, что он действительно нас найдёт, хотя он не мог знать твоего адреса, таких подробностей я ему не говорила. Потом звонки прекратились: видимо, отпуск у отца кончился, а значит, и его алкогольный психоз. Но это был ещё не конец: позвонил брат.

– Ты где сейчас вообще?

– Живу у подруги, – ответила я. – У меня всё нормально, не беспокойся. Домой возвращаться я не собираюсь.

– Так он вроде уже не пьёт, насколько я понял, – сказал Денис. – Может, попробуете как-нибудь помириться? А то ведь нехорошо получается.