Ты - Алана Инош

Я взглянула на часы. Александра обычно возвращалась домой около восьми, а сегодня собиралась задержаться. Может быть, они с Ксенией и не пересекутся, если та не слишком засидится у меня в гостях.

– Хорошо, я вас жду. Очень интересно, что за подарок!

Вскоре Ксения перешагнула порог – с белой розой в руке и чем-то громоздким и прямоугольным под мышкой, обёрнутым серой грубой бумагой. Поставив этот плоский предмет на пол и прислонив его к стене прихожей, она протянула мне цветок со своей, как всегда, ослепительной улыбкой:

– Ещё раз поздравляю!

– Ой, спасибо… – Я приняла розу с подобием книксена.

Ксения тем временем, снимая куртку, заметила:

– Что-то не вижу гостей… А пахнет-то как вкусно!

– Я решила не устраивать празднеств, – объяснила я. – А пахнет… Это баранья нога запекается. Уже скоро будет готова.

Одета Ксения была совсем просто – в белый свитер с тёплой горловиной, тёмный жакет и джинсы. Читателю, наверно, удивительно, что я в своих воспоминаниях описываю такие мелкие детали, как одежда, но такая точность объяснима: этот день рождения мне очень ярко запомнился…

Между тем, меня разбирало любопытство: что же Ксения принесла? По форме это больше всего напоминало картину в раме.

– Помните тот чудный летний день и фотосессию, чуть не закончившуюся вашим падением со стремянки? – Ксения поставила свой подарок на кресло и прислонила к спинке.

– Такое не забывается! – не удержалась я от смешка.

– Спешу вас обрадовать: вы не зря рисковали, – торжественно объявила Ксения. – Вот что получилось!

Обёртка была сорвана, и под ней действительно оказалась картина. На ней был запечатлён солнечный день и длинноволосая красотка на стремянке, собирающая в фартук яблоки. Я в немом изумлении узнала в ней себя: лицо было написано с полнейшим портретным сходством, но вот что сделал художник с моей фигурой и одеждой – кошмар!.. Он увеличил мне грудь с третьего размера до пятого или, наверно, даже шестого, до неприличия укоротил платье и заставил ветерок шаловливо приподнять подол, так что ноги были видны едва ли не до… гм, того самого места, откуда они растут. Огромный бюст буквально вываливался из глубокого выреза платья. По-старомодному тонкая талия наводила на подозрение, что без корсета явно не обошлось. Также художник очень сильно польстил моим волосам, изобразив их такими, что хоть в рекламе шампуня снимай. Зато моему лицу он придал глуповато-недоуменное выражение, а взгляд направил вниз: с моей ноги свалилась голубая туфелька на высоченной шпильке.

Мои щёки налились жаром.

– Хех… Это что за… – у меня даже не нашлось слова, как всё это безобразие назвать.

– Это ретро-стилизация под пинап*, – объяснила Ксения. – В пятидесятые годы он был очень популярен.

– Слушайте, но это же совершенно не моя фигура! – возмутилась я. – Лицо похоже, но у меня нет таких… прошу прощения, сисек!

– Ну, – снисходительно улыбнулась Ксения, двинув бровью. – Для пинапа вообще характерно некоторое приукрашивание и подчёркивание женских прелестей. Для плакатов позировали настоящие модели, но нарисованным девушкам придавались более изящные и соблазнительные формы.

– А каблуки! – поразилась я. – Кто же лазает на стремянку на таких каблучищах? Этак и ноги переломать недолго.

– Скорее всего, это для красоты, – засмеялась Ксения. – Женская ножка выглядит сексуальнее на высоком каблучке. Вам не нравится?

Я прижала пальцы к пылающим щекам.

– Даже не знаю… Я понимаю, конечно, что это стилизация, но… я не ожидала увидеть себя в ТАКОМ образе.

Ксения приобняла меня за плечи.

– А по-моему, очень симпатично и пикантно, – мурлыкнула она мне почти в самое ухо.

– Я в шоке, – пробормотала я, опускаясь на диван. – Нет, с бюстом явный перебор…

Ксения гортанно рассмеялась, почти не размыкая губ.

– Лёнечка, вы – прелесть… Вы так очаровательно смущаетесь!

– Это была ваша идея – нарисовать меня так? – нахмурилась я. – Или это у художника такая… гм, богатая фантазия?

Глаза Ксении смешливо блестели. Опустившись возле меня на колено и поцеловав мою руку, она сказала:

– Каюсь, идея изобразить вас в стиле ретро была подброшена художнику мной. А в остальном ему был дан полный карт-бланш… Ну, и вот что вышло. Простите меня за эту невинную шалость. Не сердитесь, умоляю!

Наверно, я повторяюсь, но на Ксению было просто немыслимо сердиться. Как можно держать обиду при виде этих весёлых ямочек на щеках, озорных искорок в глазах и подкупающей, ясной улыбки? Моё сердце растаяло, и я тоже не сдержала смеха.