Ты - Алана Инош

Сама не знаю, зачем я связала эту петлю. Боль-вдова снова ожила во мне и заломила руки в своём траурном плаче, и меня от её завывания на миг переклинило. Я бросила верёвку в угол, а Александра, приехав с работы, нашла… И вот теперь, со слезами в вопрошающих глазах, она протягивает её мне на ладони.

– Саш, нет, нет… Ты не так поняла. Я не собираюсь ничего делать, – бормочу я торопливо, гладя короткие пепельные волосы Александры. – Ты же видишь, я её отбросила. Ничего такого я не хотела, поверь мне.

Твоя сестра с горечью качает головой.

– Лёня… Просто так петли не завязывают.

– Да нет же! – Схватив верёвку, я отшвыриваю её, и она растягивается на полу, зацепившись за ножку стула. – Не надо, не беспокойся.

Я всё-таки дотрагиваюсь пальцами до щёк Александры, смахивая тёплые слезинки. Её веки, дрожа, зажмуриваются, а руки ложатся сверху на мои.

– Лёнь… Если с тобой что-нибудь случится, я… Не знаю, – шепчет она.

– Со мной ничего не случится, обещаю, – улыбаюсь я, сама чувствуя щекотку в носу – предвестник слёз. – Саш… Можно личный вопрос?

Она открывает глаза – озадаченные, льдисто поблёскивающие от ещё не высохшей солёной влаги. От смущения рисуя пальцем восьмёрки на её плече, я спрашиваю:

– Я ведь тебе нравлюсь? Прости, если что-то не то спросила, но ты иногда… так смотришь, что я невольно…

– Если тебя это смущает, я постараюсь больше не смотреть, – перебивает она, вытирая щёки. Я готова поклясться чем угодно, что её точёные скулы порозовели.

– Саш, ну, скажи честно… Тебе же легче станет. Нравлюсь, да?

– Люблю я тебя, дурочка. Ещё вопросы?..

Колюче блеснув глазами и сердито смахнув остатки слёз, Александра встаёт и лезет в шкаф, достаёт оттуда большую спортивную сумку и начинает решительно и деловито складывать в неё мои вещи. Придавленная этим словом – «люблю» – я с минуту ничего не могу выговорить и просто в недоумении наблюдаю, как моя одежда и бельё перекочёвывают из шкафа в сумку.

– Здесь очень тяжёлая атмосфера, – говорит Александра как ни в чём не бывало – будто минуту назад и не признавалась мне в любви. – Стены и вещи пропитаны горем, утратой. Ты просто свихнёшься тут. Поживёшь несколько дней у меня, да и мне так удобнее будет.

Я только открываю рот, но слова не находятся. Так, без единого моего возражения, сумка оказывается полностью уложенной, а когда Александра вешает её на плечо и протягивает мне руку, у меня вырывается только нечленораздельное:

– А… Э…

Через пять минут сумка едет на заднем сиденье джипа Александры, а я – на переднем, образцово пристёгнутая ремнём безопасности и по-прежнему обалдевшая и онемевшая. Роковой август разливает в городе грустно-розовый закат.

Ведь я знала это. Я даже написала это в образе Дианы. Почему же сейчас, услышав эти три слова в реальности, я так потрясённо молчу?..

Квартира Александры – трёхкомнатная, как и у нас, даже планировка точно такая же, а потому я, едва переступив порог, уже знаю, где что находится. Только обстановка другая. Очень много тёмных тонов – коричневый, тёмно-бордовый, красный. Полированные шкафы, хрусталь, книги, статуэтки, кожаная мягкая мебель, напольные ковры и дорожки – словом, классический стиль, немного тяжеловесный и витиеватый, почти ретро. В кабинете – массивный стол с компьютером, внушительное кресло, похожее на трон, и опять эти мрачные шкафы. Солидно и респектабельно, но серьёзно, строго и чопорно – не расслабиться. Но, с другой стороны, возникает ощущение защищённости и надёжности: уж здесь-то со мной точно ничего плохого не может случиться.

Единственное более или менее светлое место – кухня, и именно туда я направляюсь в первую очередь: безумно пересохло в горле.

– Саш… Попить что-нибудь можно?

Александра, оставив сумку в прихожей, тут же устремляется следом за мной, открывает холодильник.

– Да, солнышко. Есть гранатовый сок, минералка без газа, кефир, охлаждённый зелёный чай с лимоном и мятой… Кофе не предлагаю: тебе, наверно, им лучше не увлекаться.

Я выбираю сок. Александра наливает его из стеклянной бутылки и кладёт в стакан несколько кубиков льда. Отпив глоток, я устало подпираю лоб ладонью. Александра с беспокойством заглядывает мне в лицо.

– Лёнь… Что-то не так? Ты плохо себя чувствуешь?

– Нет, нормально, – вздыхаю я. – Я утят своих забыла. Мне без них… не по себе.

– О Господи, – твоя сестра возводит глаза к потолку. – Ну давай, съезжу за ними.

– Да нет, не нужно, – улыбаюсь я. – Ничего, я не маленькая уже.