Оксана Капустинська - Unknown

В течение следующих двух часов я сидела на кровати с поджатыми к груди коленками. Мое сердце болело.

Мои слезы прекратились около часа назад. Мои чувства сейчас просто смирились с тем, что это не собиралось меняться, и я была в ловушке.

Когда раздался стук в дверь, я вытерла опухшее лицо и пошла ответить на него. Когда я потянула ее, открывая, Карсон стоял там, неловко переминаясь с ноги на ногу на дорогом ковре.

– Всё готово. Может быть, мы должны пойти и забрать Сашу и Рори?

Не имея сил больше спорить, я кивнула, возвращаясь и поднимая свой мобильный и сумочку оттуда, где я их оставила. В доме было тихо, когда мы шли по нему.

Многое изменилось, начиная с моего вчерашнего прихода. Половина мебели теперь ушла – где-то хранится, без сомнения, потому что это все было в основном из гладкого стекла и дорого фарфора. Каждая розетка была закрыта маленькой пластиковой крышкой, ступеньки лестницы были закреплены в верхней и нижней части широкой лестницы, разрушая красивый эффект.

Не произнося ни слова, я следовала за ним к внутренней двери и вниз по лестнице, которая вела к гаражу.

Вместо того, что бы взять один из гладких спортивных автомобилей, он нажал на ключ от большого черного внедорожника. Для меня он выглядел немного как грузовик – монстр. Когда он открыл для меня пассажирскую дверь, мне понадобилось подняться, что бы взобраться на коричневое кожаное сиденье.

Детское кресло уже было размещено сзади. Он, конечно, казалось, все продумал.

– Так куда мне ехать? – спросил он, заводя двигатель.

Дав ему адрес и некоторые основные указания к квартире Люси, я плюхнулась на свое сиденье, пока он искал адрес в навигаторе.

Когда дверь гаража открылась, мои глаза расширились, когда я заметила, как несколько репортеров разбили лагерь за пределами ворот моего дома.

Они все подскочили, делая снимки и выкрикивая вопросы через тонированные стекла окон.

– Они не смогут увидеть, не переживай, – заверил меня Карсон, осторожно поворачивая на улице с окружившими машину журналистами, все еще выкрикивающими свои вопросы и просящими прокомментировать.

– Почему они все еще зависают здесь? Разве история уже не работает? Чего еще они могут по возможности хотеть? – спросила я недоверчиво.

Он пожал плечами.

– Мы – большие новости прямо сейчас, Эм. Они, так или иначе, должны делать деньги.

Я фыркнула и сложила руки на груди, зная, другая моя вспышка ни к чему хорошему не приведет.

Очевидно, Глория – доброжелательная домоправительница не смогла заставить его передумать.

Тишина душила меня, пока я томилась внутри, интересно, сколько будет продолжаться этот интерес, окружающий нас. У меня сегодня была работа – они последуют туда за мной, и опять будут просить прокомментировать? Я надеялась, что нет.

– Что мне делать, если журналисты будут находиться сегодня вечером в клубе? Должна ли я позвонить Мэйсону? – спросила я, закусив свою нижнюю губу.

Карсон фыркнул и покачал головой.

– Ты не пойдешь в клуб.

Я приподняла одну бровь от строгости в его голосе.

– Я пойду. У меня есть работа сегодня. Я не потяну прогулы две ночи подряд. Джейсон будет зол.

Я не хотела потерять свою работу. Хоть я и ненавидела это делать, но это было единственным источником моего дохода.

– Ты не работаешь там больше. Я все уладил.

Он крепко удерживал свой взгляд на дороге, пока говорил.

– Я не могу позволять тебе делать это дальше, мне очень жаль.

Я чуть не поперхнулась, когда уставилась на него.

– Что, чёрт возьми, ты несешь?

Он пожал плечами.

– Пресса замучила бы нас, если бы ты продолжила этим заниматься. Это не совсем респектабельная работа, не так ли? Теперь, когда ты находишься на виду у общественности, такие вещи нужно изменить.

– Не достаточно респектабельно для знаменитого жениха, ты имеешь в виду? – выплюнула я.

Он покачал головой, но не посмотрел на меня.

– Это было достаточно респектабельным для тебя, чтобы получить удовольствие, однако, а?

– Стриптизерша – не совсем подходящий для брака материал, правда? Я предполагал, что ты должна думать о твоем имидже и о том, что другие люди думают о тебе.

Я стиснула зубы в отчаянии за неуважение.

– Куда делось это «Меня не волнует чем ты занимаешься, ты будешь со мной Эмма Бэнкфорт» дерьмо, о котором ты разглагольствовал на прошлой неделе? – едко спросила я. Поговорим о двойных стандартах!

– С моей работой все было в порядке, сразу после случайного траха с тобой, а теперь вдруг я не достаточно хороша?