Оксана Капустинська - Unknown

Он побитый вернулся в комнату, с парой черных мешков для мусора. Молча, я наблюдала, как он начал собирать все вещи, которые я положила на кровать, бросая их в мешки.

– Ты ничего не хочешь больше взять? – он даже не посмотрел на меня, когда заговорил.

Я приподнялась с кровати. Он даже не беспокоился ответить на мои вопросы или обсудить это со мной. Это было моей жизнью – жизнь Саши и Рори, а он был тем, кто просто принимал все решения.

И мы просто должны были идти с этим вместе?

– Ты чертов ублюдок, Карсон, – прорычала я.

– Да, ты ненавидишь меня, я знаю, – ответил он с его отрешенным тоном.

Гнев шипел внутри меня. Недолго думая, я хлопнул его по плечу. Он, повернувшись, посмотрел на меня, через что я ударила его в грудь, выплёскивая на него все мое разочарование. Когда я поднял руку, чтобы ударить его снова, он крепко схватил меня за запястье и покачал головой. Секундой позже, его рука сжала мое плечо, когда он бросился на меня, швыряя меня к стенке и неистово целуя. Он целовал меня настолько сильно, что было больно губам, но я сразу поцеловала его в ответ.

Он был больной от страсти. Гнев подпитывал его страсть. Он пригвоздил меня к стене, разрушая наши рты, как животное. Он отпустил мои запястья, а его руки начали отчаянно бродить вниз по моему телу, когда мои руки обвили его шею, притягивая его донельзя ближе к себе, нуждаясь чувствовать его тело напротив своего.

Он прекратил поцелуй, потому что, так же как и я задыхался, и начал целовать мою шею. Его руки направились прямиком к пуговице моих джинсов, лихорадочно оттаскивая ее. Я чувствовала, каким он был возбужденным, когда он прижал свою промежность напротив моего бедра, показывая мне, как сильно он физически хотел меня.

Я крепко зажмурилась, когда по мне ударило осознание. Это было всем, что я для него значила. Тело, ничего больше. Что-то, с помощью чего можно получить удовольствие, что он и делал с сотнями других девушек. Он не требовал, чтобы мы поженились, потому что этого хотел; он делал это потому, что не хотел, чтобы Саша ненавидела его.

Прямо сейчас все это было мелочью, по сравнению с его претензией, утверждением его господства надо мной и моим телом. Но я не позволю ему это.

Я сглотнула, пытаясь обрести свой голос, когда он слегка стянул мои джинсы вниз, его руки ощупывали мою попу, а одной рукой сползая вниз на переднюю часть моего нижнего белья.

– Карсон, остановись, – мой голос был едва больше, чем шепот. Его рот вернулся к моему и одна его рука запустилась в мои волосы, останавливая мои протесты, когда он грубо меня целовал. Я застонала в его рот и толкнула в грудь.

– Карсон, прекрати! – сказала я громче, используя свои предплечья, чтобы спихнуть его тело подальше от моего.

Он остановился и посмотрел на меня, его оба глаза наполнились желанием и гневом.

– Почему? – спросил он, его голос звучал хрипло и насыщенно от похоти.

Я отчаянно пыталась взять свое дыхание под контроль.

– Потому что я не хочу этого.

В любом случае, не так. Было бы легко просто отдать ему свое тело, потому что Бог знает, я хотела его, но не так, не только потому, что он требовал этого.

Он фыркнул, снова шагнув ближе ко мне и прижался своим крепким телом к моему.

– Это помогло бы, если бы я предложил оплату? Сколько ты хочешь? И сколько теперь будет в твоей спальне? – он отстреливался.

Его ехидные слова почувствовались, подобно удару в живот. Мои глаза наполнились слезами, когда мой подбородок задрожал. Я чувствовала себя такой грязной и использованной. Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько низко. Я не могла говорить. С помощью одного маленького предложения он только что показал мне, как мало он думал обо мне, и точно, насколько мало заботился. Своими словами он разорвал мое сердце и разбил его на миллион кусочков.

Почти мгновенно он нахмурился, отводя глаза, как будто жалея о том, что сказал.

– Я не имел в виду это. Я не должен был... – он отступил назад, запуская руку в свои волосы, когда сердито посмотрел на дешевый ковер в спальне. Мои плечи опустились, когда последняя капля своей уверенности, самоуважения и веры в себя вылетели в окно. Я повернула свое лицо от него, когда немые слезы скатились по моим щекам.

– Слушай, я даже не знаю, зачем я это сказал. Я злюсь, оно просто выскользнуло.

Внутри, я ощутила пустоту. Все, как я сильно старалась, когда мне было шестнадцать, мне пришлось не сладко, через то, как тяжело я работала, чтобы начать представлять что-то из себя, поступить в университет, быть мамой – сейчас это стало ничем, ведь я была дешевой, грязной шлюхой. Человек, которого я любила, только что ясно дал это понять.