JustStuff - Unknown

Он уставился на меня, размышляя.

– Да, – наконец сказал он. – Ты имеешь такое право.

Я ждал.

– Ты не знаешь фурии, подобной Эдит, когда кто-то срывает ее планы, – предупредил меня Арчи.

– Это ее не касается. Только нас с тобой. Прошу тебя – как твой друг.

Он помолчал, а потом принял решение:

– Я могу рассказать тебе о механике этого, но сам не помню, как всё происходило, никогда не делал ничего подобного и не видел, как это делается, поэтому не забывай, что я в состоянии только изложить тебе теорию.

– Как становятся вампирами?

– О, и это всё? – пробормотала позади меня Джесамина. Я совсем забыл, что она слушает.

Я ждал.

– Как хищники, – начал Арчи, – мы имеем в своем арсенале избыточное количество «оружия», присущего нам от природы – гораздо, гораздо больше, чем необходимо для охоты на такую легкую добычу, как люди. Сила, скорость, острые слух, зрение, обоняние, и это не упоминая о том, что некоторые из нас, подобно Эдит, Джесамине и мне, имеют еще и особые возможности. К тому же, словно плотоядные растения, мы физически привлекательны для нашей добычи.

Я снова будто видел всё это – как Эдит проиллюстрировала мне ту же самую идею на поляне.

Арчи широко улыбнулся, блеснув зубами:

– Ко всему прочему, у нас есть дополнительное, довольно-таки лишнее, оружие. Мы еще и ядовиты. Этот яд не убивает – просто выводит из строя. Действует медленно, распространяясь по кровеносной системе – так, чтобы укушенная жертва испытывала слишком сильные мучения, чтобы сбежать от нас. Почти лишнее, как я и сказал. Если мы так близко, нашей добыче не сбежать. Разумеется, если мы этого не захотим.

– Карин, – тихо сказал я. Пробелы в истории, рассказанной мне Эдит, теперь заполнялись. – Значит… если позволить яду продолжить действие?..

– Полная трансформация занимает несколько дней, в зависимости от того, сколько яда в крови, как близко он к сердцу – создатель Карин укусил ее в руку, специально, чтобы было хуже. Пока сердце продолжает биться, яд разносится по всему телу, исцеляя и изменяя его по мере распространения. В конце концов сердце останавливается, и в этот момент обращение завершается. Но всё это время, каждую минуту, жертва хочет умереть… с воплями умоляет о смерти. – Я содрогнулся. – Это неприятно, да.

– Эдит говорила, что это очень трудно сделать… но, похоже, всё довольно просто.

– В каком-то смысле мы еще и похожи на акул. Ощутив вкус крови или, если уж на то пошло, просто уловив ее запах, очень трудно удержаться и не выпить всё. Даже невозможно, пожалуй. Поэтому, видишь ли, стоит действительно укусить кого-то, попробовать кровь – и начнется безумие. То есть это трудно для обоих – у одного жажда крови, у другого – ужасная боль.

– Кажется, такое ты должен был запомнить, – сказал я.

– Для всех остальных боль трансформации – самое яркое воспоминание, оставшееся от человеческой жизни. Не знаю, почему у меня не так.

Застыв на месте, Арчи уставился в пространство. Я задумался о том, каково это – не знать, кто ты. Смотреть в зеркало и не узнавать того, кто глядит на тебя оттуда.

Но мне трудно было поверить в преступное прошлое Арчи: в его лице было что-то неподдельно хорошее. Роял был эффектным, с таких не сводят глаз девчонки в школе, но в чертах Арчи было что-то большее, чем совершенство. Абсолютная чистота.

– В том, чтобы отличаться от других, есть и свои преимущества, – внезапно сказал Арчи. – Я не помню тех, кого оставил позади. Избежал и этой боли, – он посмотрел на меня, и его глаза слегка сузились: – Карин, Эдит и Энист потеряли всех, кто имел для них значение, еще до того, как расстались с человеческой жизнью. Поэтому горевали, но не тосковали. У остальных всё было по-другому. Физическая боль проходит относительно быстро, Бо. Есть гораздо более медленные виды страдания… У Рояла были любящие родители, нуждавшиеся в его помощи… и две младшие сестрёнки, которых он обожал. После обращения он никогда больше не смог увидеться с ними. А потом пережил их всех. Эта боль проходит очень, очень медленно.

Интересно, уж не пытается ли Арчи заставить меня почувствовать жалость к Роялу – стать более терпимым, несмотря на его ненависть ко мне. Что ж… у него получалось.

Арчи покачал головой, словно знал, что я не врубаюсь.

– Это неотъемлемая часть процесса, Бо. Я не испытал такого, а значит, не могу сказать, каково это. Но это часть процесса.

И тогда я понял, о чем он говорит.

Арчи снова застыл в полной неподвижности. Я заложил руку за голову и уставился в потолок.