JustStuff - Unknown

– Тогда приезжай и возьми ее.

– Как только смогу. Вначале я всё исправлю, – ее голос стал твердым.

– Я люблю тебя.

– Можешь ты поверить, что, несмотря на всё, чему я тебя подвергла, я люблю тебя тоже?

– Да, могу.

– Я скоро за тобой приеду.

– Буду ждать тебя.

В трубке стало тихо, а на меня обрушилась внезапная волна уныния. Джесамина резко вскинула голову, и это чувство рассеялось.

Она снова начала следить за тем, что делал Арчи. Сидя на диване, он наклонился над столиком с бесплатной гостиничной шариковой ручкой в руке. Я подошел, чтобы посмотреть, чем он занимается.

Он набрасывал на бланке отеля какой-то рисунок. Я оперся на спинку дивана, чтобы посмотреть через плечо Арчи. Он изобразил комнату: вытянутую, прямоугольную, с более узкой квадратной секцией в дальнем конце. Выводил черточки, показывающие, что доски пола настелены вдоль длинной стороны этого помещения. По стенам сверху вниз тоже шли линии, обозначающие промежутки между зеркалами. Я представлял себе их по-другому – не покрывающими таким образом всю поверхность. А еще по всем стенам на высоте пояса тянулась длинная полоса. Та самая, которую Арчи назвал золотой.

– Это балетная студия, – сказал я, внезапно узнавая знакомые очертания.

Они оба удивленно подняли на меня глаза.

– Ты знаешь эту комнату? – голос Джесамины звучал спокойно, но в ее словах слышался какой-то подтекст. Арчи нагнулся ближе к своему листку, теперь его рука просто летала над бумагой. На задней стене приобрел законченные очертания аварийный выход – именно там, где должен был находиться, насколько я знал; а в правом переднем углу появились стереосистема и телевизор.

– Похоже на студию, где моя мама когда-то давала уроки танцев – хотя она там не задержалась очень уж надолго. Планировка точно такая же, – я дотронулся до рисунка там, где в задней части помещения выделялся квадратный участок, не такой широкий, как остальная комната. – Здесь находился санузел – проход туда был через другой танцевальный зал. Правда, проигрыватель стоял вот тут, – я указал на левый угол, – к тому же более старый, а телевизора вообще не было. И еще было окно в комнате для ожидающих – такой вид открывался именно оттуда.

Арчи и Джесамина пристально смотрели на меня.

– Ты уверен, что это то самое помещение? – спросила Джесамина с тем же неестественным спокойствием.

– Нет, совсем не уверен. То есть большинство танцевальных студий выглядят примерно одинаково: зеркала, станок, – я наклонился через диван и провел пальцем по балетному станку, установленному напротив зеркал. – Просто планировка выглядит знакомой.

– Тебе может понадобиться зачем-нибудь пойти туда сейчас? – спросил Арчи.

– Нет. Я не возвращался туда с тех пор, как мама уволилась – а это было, наверное, лет десять назад.

– Значит, эту студию невозможно связать с тобой? – напряженно уточнил Арчи.

Я покачал головой:

– Даже не знаю, прежний ли у нее владелец. Уверен, что это просто одна из множества танцевальных студий где-то в другом месте.

– А где была та, в которой преподавала твоя мать? – поинтересовалась Джессамина – гораздо более беспечным тоном, чем Арчи.

– Сразу за углом от нашего дома. Именно поэтому мама и пошла туда работать – чтобы я мог встречаться там с ней, когда возвращался домой из школы… – я замолчал, увидев, какими взглядами они обменялись.

– Так эта студия здесь, в Финиксе? – всё так же небрежно спросила Джесамина.

– Да, – прошептал я. – Угол Пятьдесят восьмой и Кактус-Роуд.

Мы все молча уставились на рисунок.

– Арчи, этот телефон надежен? – спросил я.

– Его номер просто приведет обратно в Вашингтон, – объяснил он.

– Значит, мне можно позвонить с него маме.

– Она ведь во Флориде, правильно? Там она в безопасности.

– Да… но скоро она приедет домой, а ей нельзя возвращаться в этот дом, пока… – мой голос задрожал. Я думал о Викторе, обыскивающем дом Чарли, школу, где были сведения обо мне.

– Какой у нее номер? – спросил Арчи, уже с телефоном в руке.

– У них нет постоянного номера, кроме домашнего. Мама должна регулярно проверять сообщения на автоответчике.

– Джесс? – Арчи обернулся к девушке.

Она немного подумала.

– Вряд ли это может повредить… только, разумеется, не надо говорить, где ты находишься.

Кивнув, я потянулся за трубкой. Набрал знакомый номер и дождался, когда после четырех гудков раздастся оживленный голос мамы, предлагающий оставить сообщение.