air - Unknown

– Понятия не имею, любит ли она кино. Она по ночам работает барменом, а днем занимается серфингом.

Мама кладет дрожащую руку себе на шею.

– Она хотя бы закончила колледж?

– Она закончила UCSD в один год со мной, – успокаиваю я ее, и мама заметно расслабляется. – Думаю, она просто пытается разобраться, чего хочет от жизни.

– Тогда так, – шлепнув рукой по столу, говорит папа. – У тебя в характере задавать направление. Возможно, ты поможешь ей определиться в профессиональном плане, а она в свою очередь поможет тебе сосредоточиться на том, чтобы снова оказаться в строю.

Марго фыркает так громко, что я боюсь, не повредила ли она носовую перегородку.

– Поверить не могу, что ты действительно сказал «снова оказаться в строю», – говорю я ему.

Он кивает, виновато морщась.

– Я… – он берет бутылку и наливает еще вина.

Я практически вибрирую внутри, желая уйти от пристального внимания. Словно приведенные в действие пружиной, мои ноги поднимают меня со стула, и я целую маму в лоб, бабушку в мягкую щеку, похлопываю папу по плечу и шлепаю Марго по затылку.

– Спасибо за ужин, мам. Курица и пенисы были очень вкусные. Люблю вас, ребята.

Забираю со спинки дивана свитер и иду на выход, чувствуя, как сильно бьется сердце. Я бы устроил Марго куда больше проблем, чем она смогла бы со мной рассчитаться, но мне нравится Лондон – очень нравится – и сводить все к шутке или занятной болтовне за ужином начинает меня бесить.

Меня беспокоит, что она решила соврать насчет работы, но я это принял.

Меня беспокоит, что я понятия не имею, как изменить ее отношение ко мне, ведь она не так уж и не права.

Беспокоит, как явно она переживает, что подумаю про нас с ней Миа, Харлоу и Лола.

Жутко беспокоит, как ясно она дала понять, что между нами ничего не будет. Но если все, что я смогу от нее получить, – это дружба, Лондон нравится мне достаточно сильно, чтобы побороться за это.

Но даже зная, что она работала вчера вечером, я не пошел к Фреду. Я должен дать ей немного побыть одной.

– Подожди, Люк, – на крыльце папа ловит меня за локоть. Солнце село за горизонт, и этот головокружительный микс красных и оранжевых оттенков обрамлен тонкими и высокими силуэтами пальм. Иногда я думаю, что должен быть сумасшедшим, чтобы уехать из этого город и жить где-то еще. – Я хотел сказать еще кое-что по поводу… твоей личной жизни.

А еще бывает, я думаю, что не могу сбежать достаточно быстро.

– Папа… – проведя рукой по лицу, говорю я. – Знаю, вы хотите, как лучше. Но все это просто… невероятно бесполезно.

Странно осознать, что я люблю папин смех, но это правда так. Он так мало ему подходит – мягкий и почти девичий – потому что папа высокий мрачноватый чувак с впечатляющей бородой. Из-за его любви к литературе в сочетании с карьерой в химической промышленности он получил от меня прозвище Химингуэй, когда я был в возрасте, когда уже отпускал шутки, но еще не понимал, насколько она меткая. Кое-кто из его коллег не раз заявляли, что это придумали они, но дома все знали, как оно было на самом деле.

– Знаю, что это мало помогает, – отвечает он. – И последнее, что тебе нужно, – это мы, вчетвером встревающие в твои отношения. Но в семье так всегда и происходит, – задумчиво почесав щеку, он добавляет: – Ты даже себе представить не можешь, сколько удовольствия получают твои мама, сестра и бабушка, вмешиваясь в твою личную жизнь.

– Имею некоторое представление, – я отвожу от него взгляд и смотрю на океан.

– Моя семья делала со мной то же самое, – замечает он. – И я терпеть это не мог.

Засмеявшись в ответ, я снова перевожу на него взгляд.

– Не сомневаюсь.

– Если ты считаешь, что бабушка сейчас перебарщивает, представь только, что было, когда она стала сыта по горло четырьмя детьми и дедушкой и была в ударе.

– Ого. Да уж.

– Понимаешь, о чем я, да? – кивая, говорит он. – Так вот что я тебе хотел сказать: когда я еще не познакомился с твоей мамой…

Поняв руку, я начинаю отворачиваться.

– Нет-нет. Я не могу.

Папа смеется снова и хватает меня за плечо.

– Ой, да просто выслушай меня. Прежде чем познакомиться с твоей мамой… – он мнется и отводит взгляд, – ну, я встречался .

Боже, папа так шифрует «переспал со множеством женщин».

Он кивает, нервно посмеиваясь.

– Довольно много, вообще-то, – добавляет он.

Я закрываю глаза, подавляя желание содрогнуться.

– Пап, я понял.

– Это были восьмидесятые, – оправдывается он. – Случайный секс был нормой. Даже поощрялся. Но когда я познакомился с Джули, понял, что она – для меня. Это не означает, что я больше не получал удовольствие от секса…