air - Unknown

– Охренеть, – задыхаясь, шепчет он. – Черт, женщина.

– Люк?

Не открывая глаза, он слегка улыбается.

– Логан?

Скользнув руками по его шее, я кладу ладонь на его щеку.

– На случай если до этого я недостаточно дала тебе понять: я безумно люблю тебя.

Открыв глаза, Люк улыбается еще шире.

– Ну наконец-то.

Люк

Прямо сейчас я чувствую три офигительных момента.

Во-первых, я пью по-настоящему крутое пиво.

Во-вторых, собралась вся моя семья – вместе с Лондон – и мама делает мою любимую запеченную пасту для нашего прощального ужина.

Потому что есть и третье: на прошлой неделе мы с Лондон подписали договор аренды дома в Беркли.

Я смотрю на Лондон, стоящую на кухне рядом с раковиной и надевшую мамин фартук поверх трикотажного платья, обтягивающего ее идеальную задницу. Болтая с бабулей, она моет в дуршлаге клубнику, и складывается впечатление, будто она была в этом доме уже миллион раз.

Мне хочется рычать. Нашим отношениям всего три месяца, но я настолько по уши влюблен в эту девушку, что не могу заткнуться и перестать об этом говорить.

И практически каждый день я делаю ей предложение, но каждый раз она смеется надо мной и отвлекает сексом.

Мое внимание привлекает высокий подрагивающий голос бабушки:

– Когда Люк был маленьким, то, просыпаясь по утрам, он постоянно говорил, какой сильный у него пенис.

Захлебнувшись пивом, я таращусь на нее через всю комнату. Все вокруг тоже замирают. А Марго смеется:

– Я ждала этого момента.

Бабуля с гордостью улыбается.

– Он имел в виду свою эрекцию, конечно же.

Лондон оборачивается на бабушку, а потом на меня и тихо покашливает.

– Что, простите?

Я тру лицо рукой.

– Ну бабуль.

Но она только отмахивается от меня.

– Я двадцать лет ждала этого момента, чтобы поделиться. Не вздумай все испортить. Это же такие драгоценные моменты.

Махнув рукой, я сдаюсь.

– У него было любимое одеяльце, которое он засовывал в штаны, пока смотрел «Барни и друзья», – услужливо добавляет Марго.

– Марго, – тихо упрекает ее мама, но уже и сама смеется.

Я делаю еще один глоток пива.

– Да пожалуйста, вперед. Я и так каждый день выставляю себя дураком в присутствии этой женщины. Вряд ли вы скажете что-то, мешающее ей меня обожать.

Я прямо вижу, как каждый из членов моей семьи принял вызов, но потом все наблюдают, как Лондон, отставив в сторону дуршлаг, подходит ко мне и обнимает меня за талию.

– В нашу первую ночь он раз пятьдесят назвал меня не тем именем.

На мгновение воцаряется тишина, а потом все разом громко хохочут. И вот так Лондон вступила в их ряды и раз и навсегда расположила всех к себе.

Я смотрю на нее притворно недовольным взглядом, а она упирается подбородком мне в грудь и, сверкая насмешливыми голубыми глазами, одними губами беззвучно произносит:

– Я люблю тебя.

– Тебе повезло, что я тоже тебя люблю.

Ее глаза округляются, словно она только сейчас вспомнила:

– Мы завтра уезжаем .

Я мягко убираю с лица ее челку.

– Первая остановка – «Шесть флагов», – шепотом говорю я.

– Потом серфинг в Санта-Барбаре.

– А потом еще одни горки в «Грейт Америке».

– Ну а потом… наш новый дом, – говорит она, и ее улыбка медленно исчезает. – И я больше не бармен.

Я знаю, что она боится. Знаю, насколько это большой шаг для нее. Но на ближайшие недели у нее куча работы, а делает она ее по-настоящему блестяще.

– А потом у меня начнется учеба, – наклонившись, я целую ее в нос.

Лондон встречается со мной взглядом в поисках подтверждения, что я и так знаю то, о чем она не станет больше спрашивать вслух.

Что мы будем в порядке.

Что я теперь – твой.

И что ты – моя.

И мы вместе .

– А потом ты выйдешь за меня? – спрашиваю я.

Я ожидал, что она засмеется. Что положит ладонь мне на щеку и поцелует в качестве мягкого отказа, но вместо этого она неспешно оглядывает мое лицо.

– Знаешь, а в Лас-Вегасе тоже есть горки.

*** Конец ***