air - Unknown

С другой стороны, чувствую странное оцепенение. Это из-за нее? Или со мной что-то не то? Ощущение, что я наблюдаю за нами снаружи машины.

На каждом красном сигнале светофора она делает что-то вроде небольшого стриптиза, но с каждой расстегнутой ею пуговицей у меня в висках пульсирует один и тот же вопрос:

Как тебя зовут?

Как тебя зовут?

Как тебя зовут?

Это важно. Были ли это важно две недели назад? Не-а, это могло быть даже забавно: я бы поделился с друзьями и товарищами по команде историей о том, как трахнул девчонку у нее дома, не спросив имя. А сейчас эта безымянность меня напрягает. Благодаря Лондон это стало важно.

Я снова закрываю глаза, а в животе все сжимается, когда она, резко и визжа шинами, сворачивает на парковку и останавливается. Ее дом где-то в полукилометре от моего.

Оказавшись в лобби, она прижимается ко мне и целует, размазывая блеск по моим губам и подбородку. Каждый раз, когда она немного отстраняется, это ощущается как отдирание пластыря, пока наконец ее блеск полностью не исчезает, и остается только прикосновение мягких губ – кожа к коже. Она наполовину хихикает, наполовину стонет, когда я хватаю ее за задницу или впиваюсь пальцами в талию. И я убираю руки, потому что ее хихиканье звучит отвратительно – ни капли не искренне и не по-настоящему.

Повернувшись, она берет меня за руку и ведет вверх по лестнице в квартиру 2А, и тут на меня накатывает дежавю. Когда наклоняется открыть дверь, она потирается задницей об мой пах, а потом разворачивается ко мне лицом и втаскивает внутрь, схватившись за воротник рубашки. Я осматриваю квартиру, и от того, что многое вокруг кажется знакомым, на шее и щеках вспыхивает румянец.

Я уже бывал здесь.

Вглядываясь в ее лицо – она прикусила губу отбеленными зубами, а глаза соблазнительно полуприкрыты – я начинаю хотеть, чтобы она сказала, будто ее соседка не дома или давно спит. Что-нибудь вроде этого.

Поскольку я в ужасе, что трахнул ее соседку, и если та появится тут и увидит меня, вечер превратится в кошмар.

– Ты одна живешь? – наконец выдавливаю из себя я.

Она мотает головой.

– Мелисса на работе, – теперь ее глаза еще больше заблестели. – А что? Хочешь, чтобы она к нам присоединилась? Она будет дома к полуночи.

Я с облегчением вздыхаю. До этого времени еще больше двух часов.

– Мне и так хорошо.

Хищно улыбнувшись, она хватает меня за шлевку брюк и тянет за собой по коридору.

В спальне толкает меня к стене и, опять схватившись за воротник рубашки, отрывает несколько пуговиц. Это смотрится настолько комично, настолько чересчур, что мне хочется громко заржать. Эта девчонка как клишированная порно-звезда. Я недоуменно смотрю, как она начинает раздеваться, шлепнув меня по груди снятой блузкой, а потом и трусиками, после того как стянула с себя джинсы.

В голове проносится нелепейшая мысль: если бы это увидела Марго, она ржала бы, как конь. Это так нелепо и так смешно, что я бы к ней присоединился.

И, господи, от этого у меня ни фига не встанет.

Закрываю глаза, решив расслабиться и сдаться этому грядущему сексу с абсолютной незнакомкой. Ее руки решительные и грубые; оцарапав мне грудь, она стаскивает с меня джинсы до середины бедер. Опустившись на колени, делает все, что, как думают женщины, жаждет каждый мужчина: много языка и немного зубов, глаз не спускает с моего лица, сосет, активно двигая головой, и восхищается мои членом.

Презерватив надет. Она хочет сверху. Я чувствую какую-то отчаянную похоть – не потому что вот-вот кончу, а словно боюсь, что желание сойдет на нет. Звуки, которые она издает – явный перебор, и они специально для меня: ахи и охи, вскрики и стоны на тему того, какой большой у меня член, как она сейчас кончит, и как хочет, чтобы я трахнул ее до боли, и что-то еще нечленораздельное. Запустив руки себе в волосы, она дергает их от якобы мучительного удовольствия.

Она так паршиво притворяется, от чего теряю темп. Я ленивый говнюк, поддавшийся ненапряжным привычкам. Зажмуриваюсь сильнее от этой жалящей мысли.

Но едва закрыв глаза, импульсивно начинаю думать о Лондон: о ее теплой коже и тяжелой груди в моих ладонях, о звуках, рвущихся – словно она старалась, но не смогла больше сдерживаться – из ее горла. Происходящее сейчас все-таки ни капли не похоже на секс с Лондон – как бы яростно я не цеплялся за эти воспоминания.

Мысль, что мне нужно думать о Лондон, чтобы сохранить эрекцию, подчеркивает уже зародившуюся панику в моей груди. Да я долбаный идиот! Я ведь знаю, чего хочу, и трачу время, не находясь рядом с ней.