Alex Marukov - Unknown

— Если «Ора» — это не желтая чума, тогда что это? — спрашивает Натали.

— Ора? — усмехается Иоланда.

— Оружие, — говорит Элайджа, явно растерявшись. — Люсинда упомянула его в письме, которое она отправила тебе. Мы долго искали его.

Люсинда смеется.

— Господи, — бормочет она.

Элайджа хмурится, его щеки краснеют.

— Что смешного?

— Это была не «Ора», — объясняет мягко Иоланда. — Это была Тиора. Это девушка.

— Я не догоняю, — говорю я. — Как женщина может быть оружием?

Иоланда смотрит на мою тетю. Люсинда вздыхает и начинает рассказывать.

— Это началось тридцать лет назад, с парня по имени Эдмунд Роуз.

Прим. переводчика: имя Тиора на английском пишется как Theora, в то время название желтой чумы: - the ora.

18

ЭДМУНД

У МЕНЯ ВЫРЫВАЕТСЯ испуганный смех, звук, застрявший где-то между истерией и радостью. Сердцебиение. У меня есть сердцебиение! Я наклоняю голову, чтобы посмотреть на Тиору, которая лежит на земле рядом со мной. Землетрясение милостиво прекратилось, и на гору оседает тишина. Длинные, белые волосы Тиоры, усыпаны ветками и лесным мусором. Рука прижата к груди. Чувствует ли она что-то похожее? Мы долго смотрим друг на друга. Пульс стучит у меня в ушах, звук оглушительный, после восемнадцати лет молчания. Я понятия не имею, что происходит, но я почему-то уверен, что это связано с ней.

— Как ты сделала это? — шепчу я.

— Ты о чём? — спрашивает она в ответ.

Я нахмуриваюсь, в замешательстве.

— Мое сердце...?

Она хмурит брови.

— А что с ним?

Я с мгновение изучаю её, задаваясь вопросом, неужели она и правда не знает, что происходит, или врет мне. Но не нахожу в ее глазах не нахожу никакой подсказки.

— Ничего, — говорю я, в конце концов.

Я разочарован.

Я быстро отряхиваюсь и помогаю подняться Тиоре. Мое сердце сжимается, когда наши руки соприкасаются — оно сжимается! — и любой крошечный повод для сомнений, который у меня мог бы возникнуть, что Тиора не в ответе за мое новообретенное сердцебиение, тут же исчезает.

— Спасибо, что спас меня, Эдмунд, — говорит она, стряхивая мусор с волос.

На ее лице неожиданно появляется паника.

— Киран!

Мы бежим к тому месту, откуда доносятся стоны мальчика, который лежит рядом с двумя девушками Дарклингами. Старшая девочка в зеленом платье, трет опухшие лодыжки, а младшая склоняется над Кираном. С нашего угла зрения, похоже, что она пьет его кровь.

— Слезь с него! — кричит Тиора, грубо отталкивая Дарклинга-девушку в сторону.

— Люсинда пыталась остановить кровотечение, — говорит Киран, морщась.

Люсинда демонстрирует окровавленные руки Тиоре, и та слегка краснеет. Старшая Девушка-Дарклинг стонет от боли, и Люсинда поворачивает к ней голову.

— Аннора! — кричит Люсинда, спеша к ней. Она аккуратно осматривает ее лодыжку, которая начинает приобретать фиолетовый оттенок.

Я изучаю двух девушек-Дарклингов, Аннору и Люсинду, пытаясь увидеть в них себя. У них, у обеих, узкие черные глаза, нежные рты и подбородки. Трудно поверить, что эти, невинные на вид девушки, демоны для Гильдии, но, наверное, благодаря их облику мы просто не чувствуем никакой опасности. Я никогда не должен забывать, кто они на самом деле: Нечестивые. Греховные. Скверные. Однако, если Дарклинги так плохи, то почему, девушка помогала Кирану? — шептал внутренний голос. Но один из их вида изнасиловали мою мать! — на что я тут же внутренне себе возражаю. Я не тешу себя иллюзиями, я знаю, на что они способны, потому что их греховность и во мне тоже.

Я опускаюсь на колени рядом с Тиорой. Она приподнимает рубашку Кирана. У него скверная рана вдоль всего бока и темные синяки вокруг его грудной клетки. Я задерживаю дыхание, стараясь не вдыхать запах его крови.

— Плохо, Ти? — спрашивает он.

— Нормально, жить будешь, но останется довольно неприятный шрам, — говорит Тиора.

— Крутяк! — Киран выдавливает из себя улыбку. — Девчонки любят шрамы.

Тиора смеется, но от меня не укрылось беспокойство в ее серебристых глазах.

Киран пытается подняться. Он смотрит на волосы Тиоры, покрытые веточками и листьями, упавшими от землетрясения. Хоть он и морщится от боли, но продолжает смеяться.

— Ты похожа на пугало.

Она краснеет и крутит головой, пытаясь вытащить этот мусор из снежной гривы. Большая его часть выпадает, но упрямый лист Кэрроу держится чуть выше ее левого уха. Недолго думая, я вытаскиваю его.

— Листик, — говорю я, показывая его ей.