Voronkov - Harbin

…Чем ближе был берег, тем сильнее у Болохова колотилось сердце. Проклятье! Снова он чуть было не грохнулся на лед, споткнувшись о какое-то препятствие. Вот бы наделал шуму!.. Впрочем, бояться уже особо нечего. Свои остались далеко позади – здесь уже чужие владения. Ну а к китайским властям ему, так или иначе, придется обращаться, иначе уготована жизнь нелегала. А он знает, что это такое… Нет, уж лучше жить открыто – так надежнее.

Идти пришлось долго, несмотря на то, что в этом месте Амур не широкий – версты не наберется. Мешали препятствия, которые постоянно попадались на их пути. Днем оно было бы проще, тогда любая колдобина, любой бугорок видны, а в темноте даже небольшая трещина на льду тебе помеха. Один неосторожный шаг – и все, собирай, как говорится, кости. Это хорошо, если ты везучий, а если вдруг ногу или руку сломаешь, что тогда?..

Однако им повезло – дошли без приключений. Ну, наконец-то! – облегченно вздохнул Болохов.

Вскарабкавшись на невысокий отвесный берег, они укрылись в густом тальнике.

– Ну все, господин хороший, мы на месте, – глухо проговорил проводник. – Со мной ты уже рассчитался, так что можешь идти на все четыре стороны.

Болохов растерялся.

– А вы?.. Вы сейчас куда?

Тот хмыкнул.

– Ну, куда-куда – домой, конечно…

Это было сказано так обыденно, так по-домашнему просто, что у Болохова защемило в груди и ему стало тоскливо и одиноко. «Хорошо этому Федору, – подумал, – домой пойдет, а каково мне? Бедная матушка, она даже не подозревает, какие душевные и физические муки приходится испытывать ее сыну, которого революция все никак не хочет отпускать от себя». Сидеть бы ему сейчас в тепле да рисовать свои картины, а он все рыщет где-то по белу свету и ищет на свою задницу приключений. Да когда же это кончится! Нет, все, вот вернется в Москву – тут же подаст рапорт об увольнении. Хватит, навоевался, пора и на покой.

– Может, доведете до первых домов? А то я никак не сориентируюсь, – умоляюще попросил он Федора.

– Нет, не могу, – ответил тот. – Дальше сам. А то еще ненароком и меня вместе с тобой загребут. Это тебе все равно…

Неожиданно где-то неподалеку заржала лошадь.

– Ну вот, казачий разъезд пожаловал, – прошептал проводник. – Хочешь – иди к ним. Они тебя и отведут куда надо.

– А если подстрелят? – с тревогой в голосе спросил Александр.

– Аль боишься? – усмехнулся спутник. – Ладно уж, пошли… Чай, свои это – не китайцы. – Он вышел из укрытия. – Эй, станичники! – крикнул он в темноту. – Где вы там?

В ответ где-то совсем рядом раздалось жесткое и яристое клацанье ружейных затворов.

– Кто?.. Кто здесь? А ну, выходи!..

– Да это я, Федор!.. Аль по голосу не узнали? – прохрипел проводник.

– Ты что ли, черт косматый? – удивился один из наездников. – Ну давай, чаль сюды – что бунчишь издали?

Их было четверо; все при оружии, в чугах и папахах. Лошади под ними, чувствуя мороз, фыркали и плясали, проявляя нетерпение.

– А впрямь Федор! – обрадовался один из казаков. – Никак с той стороны идешь?

– С той, Степан Кузьмич, – подтвердил проводник.

– А кто это там с тобой? – спросил тот же голос. – Беглый, что ли?

– Он самый…

– Кто таков? – строго задал вопрос Болохову казак, которого Федор уважительно назвал Степаном Кузьмичом, давая понять, что именно тот здесь за старшого.

– Вы меня спрашиваете? – откликнулся Александр.

– А кого ж еще, не анбарну же крысу?

– Понятное дело… – спешит Федоров спутник признать свою ошибку. – Моя фамилия Болохов, а зовут Александром Петровичем. Достаточно или же вас еще что-то интересует? Может, биографию рассказать? – Это он уже так, шутки ради, чтобы казаков потешить да себе придать уверенности.

Однако старшому это, видно, не понравилось.

– Не надо мне никаких сентимоний, я люблю всяко просто, – фыркнув, изрек он. – А то, кто ты и зачем сюда пожаловал, это тебя в полицейском участке спросят. – Он вдруг задрал голову. – Молодник разгорелся, – отметил, указывая вверх, где в темном бархате ночного неба висел молодой месяц. – Жаль, нет серебряной монетки, чтобы ему показать. Говорят, к счастью… – Какое-то время он молчит, думая о чем-то своем, потом обратился к Федору: – Ну ты как, с нами поковыляешь али домой вернешься? Как там, на родине-то нашей? Что, спрашиваю, нового?

– Да все по-старому, – ответил Федор. – Большевики коммунизм строят и нас туда зовут.

– Ну давайте, идите в свой коммунизм, – усмехнулся в ус Степан Кузьмич. – А нам и здесь хорошо.