Voronkov - Harbin

Теперь о ночной схватке напоминала лишь резаная рана на щеке Болохова, которую он поначалу не ощутил вгорячах, и лишь когда кровь залила ему лицо, когда он, сняв шерстяную перчатку, дотронулся до щеки и почувствовал, как что-то липкое и тягучее растеклось у него между пальцев, понял, что ранен. Правда, говорить об этом проводнику не стал. А зачем? Пожалеть тот его все равно не пожалеет, разве что посмеется над ним или же выматерит за ротозейство. Вместо этого приложил перчатку к ране – да так и вышел на лед Амура.

К зиме река в этих местах сильно мелела, и на ней появились уходившие далеко к фарватеру косы. По одной из них, Шадринской, они и отправились туда, где за невидимой стеной тальника, притаившись в ночи, тревожно дремал этот загадочный маньчжурский Сахалян. Что это была за коса и откуда у нее взялось это название, Болохов так никогда и не узнает, между тем у нее была своя история.

Жил некогда в Благовещенске богатый промышленник Семен Саввич Шадрин, чья жизнь, по разумению людей знающих, стала образцом служения отечеству и своему родному городу. Больше всего он прославился тем, что внес неоценимый вклад в строительство самого величественного здешнего храма. После отвода благовещенской городской думой в конце XIX столетия участка под строительство Свято-Троицкого собора, о чем ходатайствовал Священный синод православной церкви, именно он первым выразил желание финансировать стройку.

Говорили, что капитал свой Семен Саввич нажил праведным трудом. Подзаработав на золотых приисках деньжат, он выкупил у здешнего купца Першина небольшой заводик и благодаря своим незаурядным способностям сделал из него крупнейшее в городе предприятие со своим жилым рабочим поселком из десятков рубленых домов.

Большую часть своих капиталов Шадрин вложил в строительство Свято-Троицкого храма. Когда храм был готов, то на его же деньги был отлит и завезен в город самый большой на Дальнем Востоке колокол, который православные мужики, осенив себя крестным знамением, под восторженный гул толпы и благословения священников водрузили на колокольню собора. А до того самым большим соборным колоколом считался тот, что принадлежал Благовещенскому кафедральному собору.

Позже рядом с храмом появился женский монастырь, который Семен Саввич построил, исполняя светлое желание любимой супруги Епистолии, и где, согласно завещанию, он ее потом и похоронил. Весь этот комплекс находился рядом с городским кварталом, который в свое время целиком принадлежал Шадриным. Там и дом их был с подворьем.

Всего в нескольких десятках шагов от того места, на Амуре, в мелководье хорошо просматривалась коса, которую благовещенцы прозвали Шадринской. Видимо, потому, что сюда по осени после летней навигации рабочие с помощью нехитрых приспособлений вытаскивали для зимней стоянки и ремонта принадлежавшие Шадрину пароходы и баржи.

Так и осталось в памяти народной то, как богатый промышленник по фамилии Шадрин на свои деньги выстроил прекрасный собор, который чаще называли Шадринским, – в благодарность о деяниях Семена Саввича. Когда Болохов появился в этом городе, собор покуда еще существовал, но пройдет немного времени, и его взорвут вместе с десятками других храмов, после чего Благовещенск навсегда перестанут называть дальневосточным Иерусалимом.

…Хрустит под ногами снег; потревоженные, разлетаются в стороны мелкие льдинки, издавая звук, похожий на звук битого стекла. Все это пугает Болохова, у которого и без того нервы напряжены до предела. Ведь не на блины к теще идет – в логово врага. Что там? Как там? Вернется ли он живым и невредимым домой? О, он наслышан про пытки этих китайцев… У тех, говорят, жизнь человеческая ничего не стоит, так что могут и шкуру с тебя содрать, как с того барана, а могут еще и ослепить и оскопить… Одним словом, азиаты!

Впрочем, и его соотечественники от них недалеко ушли. В Гражданскую, когда случился этот великий раскол России, уж они показали, на что способен человек, когда он лишается рассудка. Их орды шли навстречу друг другу, словно саранча, истребляя все на своем пути. Они грабили, жгли города и села, насиловали женщин, вешали, расстреливали, зарывали людей живыми в землю… Казалось, то дьявол восстал против Господа, собрав под свои знамена тех, кто, подобно Каину, был готов убивать своих братьев и сестер. Забыли разом все заповеди Господни и убивали. Даже те убивали, кто называл себя верующими. Выходит, не было в них веры – иначе бы разве творили такое? А может, считали, что Бог им все простит?.. А простит ли?