Voronkov - Harbin

«Дураки!» – удивлялся Болохов. Они точно дождутся, что эти япошки сожрут их с потрохами, учитывая непомерные политические аппетиты подданных микадо. Пока не поздно, нужно гнать этих самураев взашей. А то ведь так и страну свою можно потерять. Или мало на их долю выпало страданий?.. Москва не раз предупреждала китайцев об опасности, но они как будто не слышали ничего, пытаясь, как и прежде, подыгрывать японцам. Тут и за примерами далеко ходить не надо – ведь кто, как не китайские спецслужбы, из шкуры лезли, помогая японцам в их подрывной деятельности против СССР. Они и разведданными с ними обменивались, и агентов им помогали подбирать, и даже провокации на границе по их указке устраивали. А в целом позволяли японцам осуществлять их далеко идущие планы.

Перед самым отъездом на Дальний Восток Болохов познакомился с так называемыми «Материалами по изучению подрывной деятельности против России», подготовленными в 1927 году майором Канда Масатоне из разведотдела Генштаба японской армии. Так вот это не что иное, как практические рекомендации по организации разведывательных и диверсионных акций на территории СССР как в мирное, так и в военное время. Эти документы сразу были разосланы во многие японские зарубежные представительства; один из этих экземпляров получила и Харбинская военная миссия, курировавшая сахалянскую резидентуру.

…Местное полицейское управление размещалось в двухэтажном кирпичном здании, неумело или небрежно оштукатуренном с фасадной стороны и покрытом смешанной с синькой известкой.

К счастью, китайцы особо не расспрашивали Болохова, с какой целью он перешел границу. Как только услышали, что это обыкновенный газетный писака, что он хочет просить у китайских властей политическое убежище, у них тут же пропал к нему интерес. Другое дело, если бы это был кадровый военный, владевший какими-то секретами, или крупный чиновник, в конце концов личный шофер одного из таких чиновников. Уже хотели по его просьбе разрешить ему отбыть в Харбин, как вдруг им заинтересовались японцы.

Однако те не стали форсировать события, только попросили китайских полицейских придержать его у себя, пока они не решат, что с ним делать. Об этом Болохову не было известно, и он продолжал страдать от холода и неведения, сидя в грязной и пропахшей чужой жизнью тесной камере для задержанных, которая находилась здесь же в пристройке. Но когда к нему заглянули двое благообразного вида узкоглазых джентльменов, он тут же все понял. Они не стали разговаривать с ним, только осмотрели его с ног до головы и ушли.

На второй день картина повторилась с той только разницей, что вместо скудной пищи, которой его кормили китайцы, те же два японца принесли ему поднос с морскими деликатесами и бутылку саке.

– Это вам подарок от господина Кумазавы, – заявил по-русски один из них, кругленький маленький человечек в очках.

О Кумазаве он слышал от Дулидова. Тот был правой рукой руководителя японской резидентуры в Сахаляне Миязаки Масаюки.

– К сожалению, я не знаю, кто такой господин… Как вы сказали?

– Кумазава… – улыбнулся одними губами очкарик, показывая два ряда мелких крысиных зубов.

– Передайте этому господину, что я ему очень благодарен за его подарок, – поднявшись с грязной циновки, брошенной ему надсмотрщиком прямо на холодный глиняный пол, наклонив голову, учтиво произнес Болохов, выказывая тем самым хорошие манеры.

На третий день к Болохову снова нагрянули гости, только их уже было трое. Кроме уже знакомых ему японцев был еще один, этакий подтянутый, моложавого вида мужчина с приветливым лицом, который, как и те двое, был одет в строгий черный костюм и белую рубашку с галстуком. Он производил приятное впечатление. «Именно таким и должен быть разведчик», – подумал Болохов. Этот может расположить собеседника к себе. Отталкивающая внешность всегда настораживает и вызывает у тебя подсознательный протест. Не случайно почти у всех знаменитых мошенников мира была голливудская улыбка и хорошие манеры.

Вслед за японцами появился китайский полицейский, который принес для гостей стулья, потому как в камере, кроме одного шаткого табурета и плетенной из травы циновки, на которой спал задержанный, ничего не было. Видно, господа самураи решили с ним поговорить, иначе, зачем эти стулья? – догадался Болохов.

Так оно и вышло. Усевшись поудобнее рядом с постелью Александра, на которой тот в позе морской звезды еще несколько минут назад лежал, охваченный невеселыми думами, гости начали о чем-то живо переговариваться. Наконец они умолкли.