Voronkov - Harbin

– Да, служба, – кивнул головой ротмистр. – Но я что-нибудь придумаю. Вы еще Шатурова не знаете, – подмигнул он ей. – Я ведь, Лизонька, горы могу свернуть, тем более, если меня об этом попросит любимая женщина…

При этих словах лицо Лизы покрылось краской. Она смутилась, трепеща в каком-то сладостном предчувствии.

Вечером, вернувшись из института, где они с товарищами продолжали готовиться к празднику, Лиза, не удержавшись, прямо с порога заявила родителям, что у них появился шанс поехать в пансионат. Незадолго перед тем, не дождавшись дочери, Мария Павловна, чтобы не морить остальных членов семьи голодом, велела домработнице Нинь-и, которую лишь недавно за небольшие деньги Гридасовы наняли себе в прислуги, накрывать на стол.

– Ну не томи же, говори! – откровенно обрадовавшись этой новости, попросил сестру Петр, севший отужинать вместе со всей семьей.

– Пусть она вначале вымоет руки и сядет за стол, – сдержанно проговорила мать.

Лиза не заставила себя долго ждать. Переодевшись, она сбегала в ванную комнату, а уж после этого вернулась в столовую, где ее дожидался ужин.

– Садись, барышня, я кушать вам давай, – произнесла китаянка, стоявшая наготове с подносом в руках. В своем подаренном Марией Павловной синем кимоно с широким поясом, уложенным в бант на спине, и огромными рукавами (с некоторых пор в моду стало входить японское) Нинь-и, или Нина, как ее все здесь звали, была похожа на изящную живую куклу, которую река жизни прибила к этому чужому для нее берегу. Она была чуть постарше Лизы, к которой привязалась с первых же дней пребывания в этом доме. Невысокая, скромная и старательная, девушка производила хорошее впечатление. Узнав, что она круглая сирота, Гридасовы, не желая, чтобы она скиталась по чужим углам, выделили ей комнату в нижнем этаже возле кухни с одним только условием, чтобы та не водила туда ухажеров. Правда, разрешили взять с собой старенького пекинеса, который был единственным ее другом.

– Ну, давай, говори!.. – нетерпеливо смотрел на сестру Петр. – Что ты там придумала?

Лиза какое-то время молчала, собираясь с мыслями.

– В общем, так… – наконец произнесла она. – Мой начальник…

– Это ты кого имеешь в виду, ротмистра Шатурова, что ли? – просил уточнить брат.

– Ну да… – кивнула ему головой Лиза. – Так вот, Сергей Федорович, прознав про наши с вами проблемы, предложил свою помощь. У него есть свой автомобиль, на котором он берется довести нас до места, – пояснила она.

Ее слова вызвали неоднозначную реакцию у присутствующих.

– Вот и ладненько! – обрадовался старший Гридасов. – А я-то уже решил, что мы никуда не поедем, а тут на тебе…

Он промокнул салфеткой рот и потер от удовольствия руки.

Однако его жена и сын не спешили торжествовать. Мария Павловна, так та вообще нахмурилась. Ей так не хочется, чтобы у них были какие-то общие дела с ротмистром, а тот так и лезет, так и лезет к ним в душу. После Нового года не было дня, чтобы он не позвонил к ним и не справился об их здоровье. Будто бы родственник какой! Но она-то знает, что этому Шатурову нужно. Лиза – вот его цель. И теперь она боялась за дочь. Слава Богу, та сейчас занята подготовкой к очередному празднику и у нее нет времени на что-то иное, но так ведь праздники пройдут, и тогда Шатуров снова начнет приставать к дочери со своими ухаживаниями. Тамара Брониславовна Кругель как-то на днях обмолвилась, что на работе ротмистр буквально не отходит от Lise. Говорит, сама это видела, когда приходила к генералу на прием. Так, мол, и крутится возле вашей дочери, так и крутится…

– С Шатуровым я не поеду! – неожиданно объявил Петр.

– Это еще почему? – испугавшись, что брат испортит ей Рождественские каникулы, произнесла Лиза.

– А потому! – буркнул тот. – Разве я тебе не говорил, что у этого человека дурная репутация? Он же…

– Ну полно тебе, Петруша, полно… – остановил его отец. – Отчего ты это взял? Шатуров боевой офицер, и за ним числится немало подвигов – вот это я хорошо знаю. А то, что говорят… – Он махнул рукой. – Ты же знаешь людей. Они вечно что-нибудь придумают.

– Нет, отец, Петр прав, – встала на сторону сына Мария Павловна.

– А тебе-то чем бедный ротмистр не угодил? – нахмурившись, спросил Владимир Иванович. – Или сорока на хвосте что-то принесла? Нет, братцы, вы не правы. Так можно любого человека с грязью смешать. И вообще… Ну, скажите мне, можно ли сегодня найти среди нас хоть одного святого, когда вся Русь передралась-переругалась? Все запятнали себя, все! И белые, и красные, и зеленые… Ну кто там еще? Каждый из них и грабил, и убивал, забывая о своей человеческой сути.