Voronkov - Harbin

Стоцкой по долгу службы однажды пришлось побывать в гостях у Чуприненко, и она видела его работы. Это было некое откровение для нее. Особенно ее поразил написанный им портрет жены.

– Ничего подобного до этого я не видела, – призналась она Болохову. По ее словам, ей доводилось в свое время бывать в лучших картинных галереях мира и видеть массу женских портретов, принадлежащих кисти известных художников, но ни один из них не произвел на нее такого сильного впечатления.

– Вот эта плеяда художников, в силу случайных обстоятельств оказавшихся после революции в Благовещенске, и стала трудиться во вновь открытом в начале двадцатых художественно-промышленном училище, – голосом заправского экскурсовода повествовала женщина. – Однако училище просуществовало недолго: после невозвращения в 1925 году группы благовещенских художников из Китая, где была устроена экспозиция их картин, училище, успевшее сделать только один выпуск, было закрыто. С тех пор, как ни билась творческая интеллигенция что-то подобное создать в Благовещенске, ей так и не дали, как не дали создать здесь и художественный музей, – прискорбно заключила Стоцкая.

Инна Валерьевна была хорошим рассказчиком. Однако беда ее заключалась в том, что она часто увлекалась, выдавая себя с головой. Иногда, правда, спохватывалась, и тут же в глазах у нее появлялся страх. «Ой, что это я сказала!» Но к чести Болохова, он постоянно делал вид, что ничего крамольного в ее словах не замечал, хотя она-то чувствовала, что это не так.

– Вы говорите, что вам не дают здесь создать художественный музей… – заметил Болохов. – Так, может, вся причина в том, что его и создавать-то не из чего?

– Да что вы! – возмущенно посмотрела на него Стоцкая. – Это только так считают здешние руководители. Но это полнейший абсурд!.. Ведь и в фондах областного краеведческого музея, и в частных коллекциях горожан, а, кроме того, на руках местных художников имеется достаточное количество подходящего для этого материала. Остается за малым – выделить помещение и профинансировать проект. Не то может случиться так, что мы опоздаем, и многие прекрасные картины, графика, что покуда целы и невредимы, могут уйти из города. Мало того, они могут просто-напросто погибнуть, ведь ни одна из картин не застрахована от форс-мажора. А это уже трагедия… Кстати, Александр Петрович, у меня к вам огромная просьба: напишите о наших проблемах в своей газете. Только, пожалуйста, не упоминайте мое имя. А то начальство мне этого не простит. Вы же знаете, как у нас сегодня… Чуть что – клеветник, вредитель, враг народа и все в этом роде. А я еще хочу пожить…

Эти слова больно ранили Болохова. Что же происходит? Почему людьми овладел страх? Почему они не чувствуют себя защищенными? Ведь не для того мы устраивали революцию!.. А для чего? – неожиданно спросил он себя и на мгновение задумался. Да чтобы жилось нам по-человечески! Чтобы мы свободно чувствовали себя на этой земле. Чтобы все было по справедливости и по закону… А что на поверку? Увы, даже при царе жилось людям свободнее и они не так боялись за свою жизнь. Выходит, раньше было лучше? Тогда ерунда какая-то получается. Ну не может, не может революция быть мачехой для тех, кто поверил в нее! Наверное, что-то мы не так делаем… – решил Болохов. – Надо не нагонять на людей страх, а вселять в них веру в лучшее будущее.

…А этой женщине, что торопливо шла с ним рядом, стараясь поспеть за его широким шагом, надо обязательно помочь. А вместе с ней и всем здешним художникам. Каким образом? А все просто: когда после командировки он вернется на Лубянку, то обязательно встретится с товарищем Менжинским и расскажет ему о здешних проблемах. Тут и политику для пущей убедительности можно приплести. Дескать, чтобы привлечь творческую интеллигенцию на свою сторону, ей нужно создать все условия для работы. А художественный музей – это тоже часть их жизни. Так что теперь у него есть обязательства перед этим городом, который стал для него последним прибежищем перед тем, как он уйдет в неизвестность.

– Дорогая Инна Валерьевна, я сделаю все, чтобы помочь и вам, и вашим товарищам, – улыбнувшись, произнес Болохов. – Надеюсь, у нас с вами все получится… А теперь скажите, где у вас тут можно купить медку с малиновым вареньем? – Стоцкая недоуменно посмотрела на него. – Ну вы же сами сказали, что Петр Сергеевич хворает. Вот мы и будем лечить его.

– Ах, вот оно что!.. Ну, тогда пойдемте на рынок, – сказала Стоцкая и, изменив маршрут, повела гостя в другую сторону.