Voronkov - Harbin

– Садись, Саша, – когда они вошли в комнату, произнесла Лизонька, указывая на стул, а сама села в маленькое креслице у окна.

Каждый раз, входя в эту комнату, Болохов чувствовал какую-то неловкость. Будто бы он заглядывал в чужой дневник, полный девичьих тайн. Здесь было чисто и светло и пахло цветами. Хотя герань и фиалки, что стояли в глиняных горшочках на подоконнике, так пахнуть не могли. Значит, то были нежные тонкие эфиры, которые присущи только юности. И от этих эфиров кружилась голова и громко стучало сердце.

Но на этот раз все было иначе. Мельком оглядев комнату и отметив, что никаких изменений здесь не произошло – та же аккуратно убранная девичья кровать, те же тюлевые занавески на окне, тот же письменный стол, над которым висел Лизин портрет, выполненный его рукой, – он не стал, как это бывало прежде, умиляться этой незатейливой обстановкой. Вместо этого он терпеливо ждал, что ему скажет Лиза.

– У нас на днях побывал господин Карсавин… – наконец заговорила она, и было видно, с каким трудом ей даются слова.

Болохов сделал вид, что это известие его не удивило. Хотя на самом деле он уже обо всем догадался. «Выходит, все дело в Борисе, – решил он. – Интересно, что же он им наплел? Сказал, что они имеют дело с советским чекистом? Но это исключено! Он же не дурак, в конце концов. Ведь тем самым он и себя бы выдал. Тогда что?..»

– До меня дошли слухи, что господин Карсавин стал частым гостем в вашем доме… – не зная, как еще отреагировать на Лизины слова, с некоторым упреком произнес он. – И отчего это вдруг?..

Лиза как будто не услышала его вопрос.

– Саша, он нам такое сказал… такое…

Болохов подошел к ней и погладил ее по голове.

– Ну что ты, Лизонька? Успокойся… – произнес он.

Она покачала головой.

– Если бы ты знал, как мне сейчас тяжело, – проговорила она. – Скажи, Саша, это правда?..

– Ты это о чем? – сделал он вид, что не понял ее.

Она взяла его за руку и заглянула в глаза.

– Карсавин говорит, что ты чекист… Скажи же, что это не так!

Болохов не ответил ей, только нахмурился.

– Ну что же ты молчишь? – умоляюще смотрела на него девушка.

Он молчал.

– Саша!..

– Да, я слушаю тебя… – Он аккуратно высвободил свою руку и подошел к окну. Выглянув на улицу, увидел веселую ватагу ребятишек, которые, подставив голые спины солнцу, гоняли мяч прямо на мостовой. «Счастливые! – подумал он. – Жизнь еще не обожгла их своей правдой, потому и живут они ощущением бесконечного счастья».

– Я спрашиваю, это правда?

– Ну, допустим… – как-то непривычно жестко вдруг произнес Болохов и тут же: – А это что-то меняет? Я говорю про наши с тобой отношения, – пояснил он.

Теперь уже молчала она.

– Я задал тебе вопрос… – напомнил Болохов.

– Нет… не меняет… – пыталась сдержать она слезы, но это ей не удалось. – Значит, все-таки ты не тот, за кого себя выдавал… – явно разочарованно вдруг произнесла она, вытаскивая из-за рукава платочек и промокая им глаза.

– Лиза, неужели это сейчас так важно? Я же люблю тебя!

Он с надеждой смотрел на девушку. В ее глазах было столько боли!

– Выходит, ты просто использовал меня! – едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, произнесла она. – Да, да, использовал!.. А я-то, дура, решила, что ты… Да ты, Саша, просто подлец после этого…

– Лиза, прошу, не бросайся такими словами! – вспыхнув, сказал Болохов – Пойми, я выполнял свой долг. Да, поначалу я решил использовать тебя, но потом понял, что влюбился. Горячо и безумно! А теперь суди меня… Но только знай: я все равно до конца жизни буду любить тебя.

– Ты… ты говоришь неправду! – неожиданно заявила она. – Я все поняла… все!..

Не сумев пересилить боль и обиду, она вдруг заплакала. Она плакала так громко, что, наверное, ее слышал весь дом. Вот сейчас вбегут ее родители – и начнется… – с испугом подумал Болохов. Надо было что-то делать.

– Лиза, скажи прямо, что ты ненавидишь меня – и я уйду… – проговорил он и сделал шаг к двери.

– Нет! – бросилась она к нему. – Никуда я тебя не отпущу!.. Никуда…

– Ну, тогда успокойся, – прижав девушку к себе, сказал Александр. – Ну, давай же, вытри слезы…

Она достала платок.

– Скажи, ты уедешь? – спросида она. Болохов покачал головой. – Но ведь это же неправда! – воскликнула она. – Ты опять мне лжешь!

– Не говори мне больше таких слов! – снова рассердился он.

– Но ты же мне лгал… лгал!

Александр в отчаянии.

– А что мне было делать? – спросил он. – Если бы я тебе сказал, кто я есть на самом деле, ты бы меня за квартал стала обходить. А я полюбил тебя, понимаешь?.. И не хотел тебя терять. Ну разве я виноват, что мир сошел с ума, что все мы разделились на красных и белых? Теперь что, я и полюбить уже не могу?