Voronkov - Harbin

Хотя, глядя на Бориса, не скажешь, что он последняя дрянь. Он умеет ладить с людьми, он по-своему добр, приветлив и часто становится душой компании. Эти качества всегда в цене. Жаль, что за всем этим стоит совершенно иная фигура. Злобная, расчетливая, мерзкая. И как это в одном человеке все уживается? – удивлялся Александр.

Что касается Карсавина, то он давно понял, что имеет дело с вполне порядочным человеком. Этот не способен был ему навредить, да что там, он даже не попытался отомстить ему за смерть своего товарища, которого по старой студенческой привычке называл не иначе как Аркашкой… Вот и получается, что он абсолютная размазня. Из тех, кто решил защищать революцию в белых перчатках. Взять ту же бомбу… Какого черта он тогда не взорвал ее? Взорвал бы – все было бы по-другому. И чин бы получил очередной, и орден. А тут из-за какой-то девки всю операцию провалил. Да вон их сколько, этих девок – бери не хочу! А этот привязался, понимаешь, к буржуйской мамзели и себя погубил. Ну что он теперь без родины? Дерьмо на палочке. Лизка-то его вчера Карсавину прямо сказала: с Сашенькой, мол, поговорила – тот решил не возвращаться в Россию. Тем хуже для него. Теперь надо думать, как действовать дальше. Приказ Центра – это тебе не хухры-мухры, его надо выполнять, иначе самого могут поставить к стенке. Что ж, коль уговоры не помогли, нужно будет взять этого Болохова на испуг. Это будет сделать несложно. Всего лишь нужно будет рассказать Шатурову всю правду о его дружке. Вот тогда Болохову уж точно ничего не останется, как бежать, иначе ротмистр в порыве гнева или убьет его, или, что еще хуже, науськает на него своих контрразведчиков. Ну а тот знает, что такое попасть в руки этих костоломов – тогда уж лучше возвратиться в Москву. Тут хоть будет какая-никакая надежда остаться в живых…

…Однажды вечером, когда Болохов, отужинав в буфете, устраивался на ночлег в отданном в его распоряжении кабинете, в дверь кто-то громко постучал.

– Открыто! – крикнул он. – Входите…

Думал, что пришел посыльный – те иногда навещали его даже по ночам, когда страдавший старческой бессонницей Хорват внезапно требовал собрать всех штабистов, чтобы потом до утра обсуждать с ними то, что уже было тысячу раз обговорено, – но это оказался Сергей Федорович.

Даже в тусклом свете электрической лампочки Александр разглядел его бледное лицо.

– Нам надо поговорить… – с места в карьер начал ротмистр.

Болохов опешил.

– Тогда ты, может быть, позволишь мне одеться? – спросил он.

Серж отвернулся, и в следующий момент за его спиной хрипло запели пружины старого кожаного дивана, на котором отдыхал Болохов. Тот не торопясь натянул на себя бриджи, накинул на плечи китель, однако сапоги надевать не стал, вместо этого сунул ноги в комнатные тапочки.

– Ну все, я готов выслушать тебя, – произнес Александр. – Да ты присядь, – указал он на стул, что стоял возле небольшого письменного стола, а сам сел на диван.

– Нет уж, рассиживаться я тут не буду… – каким-то чужим голосом проговорил Шатуров. – Я пришел, чтобы кое-что выяснить…

– Ну так выясняй, – дружелюбно произнес Александр, пытаясь не выдать своего волнения, – ждал нового удара судьбы.

Ротмистр, заложив руки за спину, принялся нервно ходить из одного угла кабинета в другой, не зная, с чего начать.

– Скажи, Болохов, ты, в самом деле, чекист? – неожиданно остановившись перед Александром и глядя на него в упор, спросил он. – Только честно!

Ну вот, так и есть… Шатуров пришел по его душу. И горячая волна отчаяния разлилась по его телу. Но нет, Болохов не тот наивный мальчик, который готов был «расколоться» после первого же заданного ему вопроса. Тут на карту поставлена его жизнь, и он не намерен ни за грош, ни за копейку отдавать ее. Его рука непроизвольно потянулась к подушке, под которой у него лежал револьвер, – это так, на всякий случай.

– Что это вдруг тебе пришло в голову? – по-прежнему стараясь быть дружелюбным, спросил он. – А может, сорока на хвосте что принесла? Мне ведь тоже о тебе такое рассказывают, но я же не пристаю к тебе с вопросами.

– Прекрати паясничать, Болохов!.. Дело серьезное, так что отвечай по существу…

Александр никогда не видел Сержа таким разгневанным и одновременно растерянным. Даже в прошлый раз, когда у них произошла размолвка, причиной которой была Лиза, тот был другим. Отчаявшимся, резким, но не раздавленным. А тут его трудно было узнать. Его буквально трясло, когда он говорил, и каждое его слово звучало, как выстрел.