Voronkov - Harbin

– А мы еще руки не мыли… – сказала Лиза и повела Болохова в туалетную комнату.

Весь вечер они говорили на отвлеченные темы, стараясь обходить острые углы. Правда, однажды Владимир Иванович все-таки не сдержался и спросил Лизу о том, станет ли она после всего, что случилось, продолжать работать в РОВСе. Та сказала, что жизнь покажет, после чего они больше не касались этой темы.

Когда домашние разошлись по своим углам, Лиза с Болоховым остались в гостиной. Девушке так не хотелась отпускать его, что она принялась рассказывать ему о своем детстве, говорила об институте, своих друзьях, увлечениях. Пыталась и его расспросить о чем-то, но он постоянно уводил разговор в сторону. А однажды вместо того, чтобы ответить на ее вопрос, он встал и, подойдя к картине, что висела на стене, стал внимательно рассматривать ее.

– «Книжные лавочки на Спасском мосту в XVIII веке», – наконец сказал он. – Но это копия, потому что руку Васнецова я всегда отличу.

– Конечно же копия, – согласилась Лиза. – Кстати, вы знаете историю этих лавочек? – неожиданно спросила она. – Нет? Так вот, москвичи всегда любили читать. А свои книги они часто покупали на Спасском мосту, где торговали лубочными изданиями. Вот послушайте, что говорил о книгах Антиох Кантемир…

– Это тот, что был первым автором новой русской письменной литературы?

– Ну да, тот самый…

– Послушай, Лиза, а почему ты все время обращаешься ко мне на «вы»? – неожиданно спросил он девушку.

Она улыбнулась, и на ее щеках проявились детские ямочки.

– Видимо, я стеснялась вас… И вообще мы же не были так близки…

– Ну а теперь?.. Теперь-то все по-другому.

– Да, по-другому, – согласилась она и протянула к нему руки. Он подошел, обнял ее и поцеловал в лоб.

– Ну что там твой Кантемир? – усаживаясь рядом с Лизой на диване, предложил вернуться к начатому разговору Александр.

– А вот послушайте…

Болохов поморщился.

– Ну вот, снова ты «выкаешь».

– Прости, я больше не буду. Ну ты слушаешь меня?

– Слушаю, слушаю, читай…

Когда, уж иссаленным, время ваше придет, Под пылью, мольям на корм кинуты, забыты, Гнусно лежать станете, в один сверток свиты Иль с Бовою, иль с Ершом…

– продекламировала она.

Болохов удивился.

– Браво!.. – похвалил он ее. – Это хорошо, что ты не забываешь о своих корнях. Ну что это за русский, который не знает свою историю?

Вернулся Болохов к себе в номер глубокой ночью. Мария Павловна предлагала ему остаться, дескать, куда вам в такую темень, тем не менее он ушел, сославшись на неотложные дела. Встретивший его хозяин гостиницы Шэн сказал, что к нему приходил какой-то важный господин, который долго его ждал, а когда уходил, попросил передать Болохову, чтобы тот срочно позвонил Ивану Ивановичу.

По описанию, то был связник. Видимо, хотел узнать, почему сорвалась операция. Но ничего, завтра он ему позвонит и скажет, что его подвела бомба. Больше ничего в голову ему не приходило. А вот про размолвку с Шатуровым он умолчит. А вдруг Центр сочтет, что он окончательно провалил операцию? – возьмет да отзовет его в Москву. А как же тогда Лиза? Нет, он все сделает для того, чтобы потянуть время. Будет врать, кормить начальство обещаниями – только бы подольше остаться в Харбине. Ложь во имя спасения – вот что это будет. Человечество всегда врало, врет и будет врать, иначе оно захлебнется в своей правде, которая, как ни странно, чаще вредит, чем помогает людям. А за это время он что-нибудь придумает. Для него сейчас главное – это найти такие слова, которые сделают настоящий переворот в сознании любимой и заставят ее принять его веру. Без этого она никогда не согласится уехать с ним.

…Болохов снова напрягал память, пытаясь припомнить все детали минувшего дня. Кто же тот «доброжелатель», который забрасывает его подметными письмами? Безусловно, этот человек постоянно находится где-то рядом. Вот и вчерашний день не был исключением. Так кто же, кто?.. Естественно, это не Шатуров и не Лиза… И старший урядник Черных, который пытался выгнать его вчера из здания организации, не в счет. Человек, вероятнее всего, был свидетелем их размолвки с ротмистром. Им мог быть только Карсавин… Больше никого рядом с ними не было. Разве что вестовой Егор. Но этот вряд ли – не того замесу. Остается только Карсавин… «Неужели это он? – сделав открытие, удивился Александр. – Тогда кто он такой? В самом деле, доброжелатель или агент советской разведки, работающий под прикрытием? Но ведь доброжелатели людей не убивают – значит свой? Вот это раз! Да кто бы мог подумать? Так ввести всех в заблуждение… Ведь многие в городе по-прежнему верят, что скоро они будут пить его хваленое аргентинское вино».