Gurulev - Rosstan

Акима разглядывали десятки любопытных глаз. Дьякона помнят многие чуть ли не с малых лет, а теперь с любопытством разглядывают руки, лицо, синюю рубаху.

– Я так думаю: моя вера коммуне не мешает. И как на духу говорю, сомнения давят меня. Нет во мне твердой веры, ни твердого безверия. Прискорбно сие. А работать буду честно. Могу, – Аким протянул вперед грубые руки.

Мужики курили, думали. Им в коммуне быть – куда ни шло. Дьякон – как ни крути – духовного звания. Но опять же – грамотный. Без грамоты нынче никуда.

– Так какие будут предложения? – спросил Иван.

Платон Катонков, сухопарый мужик, недавно принятый в коммуну, сказал неопределенно:

– Подожди, Иван, подумаем.

Лицо у Платона худое, варначье. Еще в детстве крыса отгрызла ему крыло носа, и обычно новые люди посматривают на него с опаской: не каторжный ли.

Дьякон сидел, потупившись, руки, положенные на колени, вздрагивали.

– Принять, – сказал старый Громов. – И думать тут нечего.

Аким благодарно поднял глаза. Зашумели все враз: принять, принять.

– Я тоже так думаю, – сказал Лапин. – Конечно, при условии, что он не будет учить церковному.

– Можно ли учить тому, в чем сам некрепок? – сурово спросил Аким.

– Не сердись, Аким Яковлевич, – улыбнулся председатель. – Я к тому, чтоб между нами все ясно было.

– Это я понимаю, – согласился дьякон.

После собрания, когда уже по темну все расходились, Платон догнал Лапина.

– Все-таки ладно ли сделали, что приняли дьякона? – Платон старался идти в ногу, но Иван хромал, и идти в ногу не удавалось. – Скажут нам: классового чутья нет.

– Быстро же ты стал политически грамотным, – Иван ответил то ли всерьез, то ли с издевкой. – Вредить нам Аким будет? Камень за пазухой держит?

– Не-е. Аким пакостить не станет. Не такой он.

– Тогда чего же?

– Церковник он.

Так и разошлись они, не поняв друг друга.

Весть о вступлении дьякона в коммуну разнеслась быстро. Казаки посмеивались, но в разговорах с Акимом стали проще, доброжелательнее.

– Винтовку мы тебе, Аким Яковлевич, достанем. Шашку. Настоящий казак будешь.

Но старики и особенно старухи плевались, называли вероотступником.

Федька спрашивал крестную мать:

– Чего ты ругаешь Акима? Другие ж тоже записываются в коммуну.

Но Федоровна свое мнение имела.

– Другие – простые люди. Да и нужда гонит. А тут дьякон в коммуну записался. Тьфу. Конец света.

Больше стояла за молитвой, истовей била поклоны.

Выполнил свое обещание Ильин, прислал землемера. Дружок ведь он Лапину. А старый друг – не нужно новых двух.

Никодим Венедиктов предложил подарить землемеру жеребчика, чтоб тот подобрее к коммуне стал, – мужики поддержали Никодима, – но председатель даже думать об этом запретил. Коммунары только потом уж сообразили: можно землемеру и не подмазывать. Видать, этот самый землемер там, в Чите, под Ильиным ходит, под дружком Лапина.

Иван сказал, что новая власть не любит таких подарков. Наша власть.

Но мужиков не переубедишь: наша-то наша, но начальству тоже ить-пить надо.

– Сухая-то ложка рот дерет.

Землемер нарезал коммуне всю падь за вторым хребтом – земли там добрые, – все ближние елани, наделил выпасом.

Хоть и далеко это от поселка, верст восемнадцать будет, и земли там почти не использовались, многие коммунарам позавидовали. Особенно обозлился Баженов, собиравшийся в тех местах поставить свою заимку. Неизвестно почему, посчитал себя обиженным и Алеха Крюков.

Узнав о хорошем наделе, в коммуну вступили еще три семьи.

VIII

На приобретение инвентаря коммуне выдали ссуду. Северька, вспомнивший мечту председателя о породистом скоте, спросил Филю Зарубина, нельзя ли, дескать, эти деньги на животину истратить.

– Нельзя, однако, паря.

Но через час Филя сам прибежал к Северьке домой. Филя возбужденно улыбался, потирая руки.

– Знаешь, паря, что я придумал, – зашептал он азартно. – Можно скот купить. Только язык за зубами надо держать. Вот что. Чтоб до Читы не дошло, – от возбуждения короткие Филины ноги не могли стоять на месте.

– Машины ведь нужны. Потом отчитываться.

– Есть машины! – выдохнул Филя. – Кое-кто из богатеев убежал, а косилки там, плуги не успел захватить. Даже богомяковская косилка в нашем сарае стоит. Берите это все и купчую оформите. Вроде купили. Вот и на животину деньги останутся.

– Боязно чего-то. Надо, видно, еще кой с кем поговорить. Потом Ивана обхаживать начнем. Он ведь строгий насчет такого.