Reshetko - Chernovodie

– Здорово, начальник! – ответил за всех Федот Ивашов.

– Хорошо строите!

Бригада молчала…

– Где ваш комендант?

– В палатке, наверное, – пожал плечами бригадир и неопределенно мотнул головой. – Мы за ним не следим!

Почувствовав какую-то перемену в лагере (стихли голоса, прекратился стук топоров на строящемся доме), Сухов выглянул из палатки.

– Вот черт! – испуганно вырвалось у него. – Кажись, начальство пожаловало! – Он быстро прикрыл полог палатки. Растерзанная Мария приподнялась с топчана.

– Приберись, лежишь как колода здесь! Талинин приехал!

Глушакова вскочила на ноги, оправляя на себе юбку, суетливо заправляя кофту, затем попыталась застегнуть воротник, но трясущиеся пальцы никак не могли справиться с пуговицами.

– Шевелись ты, корова! – торопил ее растерявшийся любовник, потом взял за руку женщину и вытолкнул из палатки.

Мария выскочила на улицу и на выходе едва не сбила с ног подошедшего начальника. Она испуганно вскрикнула и, прикрывая рукой расстегнутую кофту, побежала в лагерь.

Оторопевший от неожиданности Талинин озадаченно смотрел вслед женщине, исчезнувшей за редкими деревьями. Он неопределенно хмыкнул и вошел в палатку.

– Гуляешь?! – процедил сквозь зубы Талинин, оглядывая стол, залитый бражкой, усыпанный обрывками зеленого лука и намокшей солью. Лицо его исказила презрительная улыбка:

– Хорошо устроился, сволочь! Бражка, бабы… – он сделал шаг к растерянно стоящему Сухову и тренированным, хорошо поставленным ударом, без замаха, врезал по челюсти подчиненному. Громко клацнули зубы, слева на губах показалась кровь.

– Не боишься, сволочь, что за связь со спецпереселенцами я тебя упеку, где Макар телят не пас! А? – Талинин холодным взглядом спокойно рассматривал своего подчиненного.

У Сухова из головы моментально вылетел хмель, предательски задрожали колени, похолодело в груди.

– Товарищ комендант, Михаил Игнатьевич… Да разве я не понимаю. Да разве… Он споткнулся на слове, глубоко вздохнул и неуверенно закончил: – Кухарка это у нас была, кухарка, товарищ комендант.

– Я вижу, какая это кухарка! – зло шипел Талинин, затем строго в упор спросил: – Как фамилия кухарки?

– Мария Глушакова. Отпросилась седни, муж ейный при смерти!

– При смерти! – все так же презрительно цедил сквозь зубы Талинин. Затем в упор глянул на Сухова и спросил: – А где второй?

– Да в поселке где-то! Разрешите, товарищ комендант, я его щас, мигом! – заторопился Сухов.

– Вытри сначала морду, жеребчик стоялый! – усмехнулся Талинин. – Да вытри со стола и открой палатку!.. Духотища, как в свинарнике! – Он брезгливо спугнул мух, облепивших мокрые доски стола, и сел на топчан. – Давай сюда Поливанова!

– Щас! – услужливо ответил Сухов. Он схватил грязное полотенце, быстро вытер столешницу, тем же полотенцем вытер лицо; широко распахнув полы палатки, выскочил наружу.

– Где же Поливанов?! – лихорадочно соображал Сухов. Растерянно оглядываясь по сторонам, он медленно пошел вокруг палатки и чуть не наступил на своего помощника. Тот спал в тени, прикрытый густой травой. Сладкое посапывание было почти неслышным. Хмельной сон был так крепок, что Поливанова не мог разбудить рой мух на лице, облепивших слюнявые потоки на губах и по щекам.

– Вот бл… устроился где! – рассвирепел Сухов. Нагнувшись, он взял напарника за шиворот гимнастерки и резко встряхнул. Поливанов замычал, спросонья хлопая непонимающими глазами.

– Тс-с, сука! – зашипел Сухов. – Бегом на речку, харю ополосни и живо сюда, Талинин приехал! – И, не сдержавшись, он коротким ударом кулака ткнул в лицо своего помощника. У того от удара безвольно мотнулась голова. Сухов отпустил ворот гимнастерки своего помощника и прошипел ему в лицо: – Через две минуты чтоб, сука, здесь был! – и снова замахнулся кулаком. Поливанов быстро пригнулся и, развернувшись, бегом кинулся к реке.

Сухов облегченно перевел дыхание, обтер кулак о полу гимнастерки и с облегчением подумал: «Пронесло, кажись, не заметил!»

Полуденный жар схлынул. С реки потянуло свежестью. «Кули-ри-и, кули-ри-и», – надрывался на берегу реки кулик, спугнутый с насиженного места. Заполошно цвиликали стрижи, чертя голубое небо высоко над головой. Сухов, задрав голову, следил за полетом стрижей.

– Жара еще долго стоять будет! – он обреченно вздохнул и вошел в палатку. – Щас Поливанов придет, товарищ комендант!

Сухов сел на топчан против начальства и опустил голову, чтобы избежать пристального взгляда начальства.