Reshetko - Chernovodie

– Поехали, паря! Погулял маленько, теперь работать надо!

Стан жил обычной жизнью. Около костра крутилась Мария, готовя завтрак. Бригадники – кто поправлял разбитую обувь, кто сушил портянки, а кто просто сидел у костра, ожидая завтрака.

Позавтракав, бригада стала собираться на работу. Лаврентий охомутал мерина и привязал к гужам веревочные постромки одноконного плуга. Растянувшись в жиденькую цепочку, бригадники двинулись на деляну. Позади всех, уже по набитой тропе, тащил плуг старый мерин. Лаврентий чертыхался, освобождая постоянно цеплявшийся лемех плуга за узловатые корни.

– Да-а, паря, попотеем мы с тобой! – ворчливо обращался к мерину, освобождая зацепившийся плуг за куст калины. Отцепив плуг, он сорвал веточку калины с бутончиками соцветий, растер их между пальцами и понюхал горьковатый свежий запах.

«Торопиться надо, скоро калина зацветет. Уходят сроки…» – подумал Лаврентий и отбросил веточку в сторону.

Звенья бригадников разошлись по своим местам, корчевать дальше деляну. На краю раскорчевки осталось звено Лаврентия и Степана. Лаврентий, взявшись за чапиги, приподнял плуг и врезал лемех в таежную дерновину. Затем мужик повернулся на восток, в сторону солнца, поднявшегося невысоко над лесом, и истово троекратно перекрестился. Глядя на бригадира, перекрестились и стоящие рядом бригадники. Только Мишка Христораднов толкался около лошади, расправлял жиденькую гриву и оглаживал бока мерина, собирая в горсть клочья старой, еще до конца не вылинявшей шерсти.

– А ты чего ждешь?! – строго прикрикнул Лаврентий на парнишку. – Перекрести лоб, нехристь!

Мишка торопливо перекрестился.

Лаврентий внимательно осмотрел деляну, прикидывая, как лучше расположить пахотный загон.

– Мишка! – окликнул он бригадника. – Возьми под уздцы лошадь и шпарь на черемуховый куст! – Лаврентий показал рукой, где на краю поляны стоял куст уже отцветшей черемухи. – Видишь?

– Вижу! – отозвался Мишка, беря мерина за повод.

– Ну, с Богом! – дрогнувшим голосом проговорил бригадир. Конь дернулся, и с легким треском лемех плуга врезался в таежную дерновину.

Мучения начались на первых метрах целика. Нож плуга тонкие корни еще разрезал, на толстых же безнадежно застревал. Умная крестьянская лошадь оглядывалась, словно хотела сказать:

«Не могу, хозяин, сил не хватает!» Лаврентий выдергивал плуг из земли и отбрасывал его в сторону. Степан, вооружившись топором, разрубал пружинящий корень. Пахота снова начиналась до следующего препятствия. Пласт земли, поднятый отвалом плуга, стоял дыбом, не переворачиваясь; цепко держался на дерновине или ложился назад в борозду. Бригадники, кто руками, кто стежками, переворачивали пласт, притаптывали его ногами. Медленно, с трудом, но тянулась за пахарем первая черная полоска потревоженной таежной целины. Еще не прошли и половины пути с первой бороздой, а вконец измученный мерин, поводя мокрыми от пота боками, остановился, отказываясь идти дальше. Парень орал на лошадь, дергал ее за повод, но мерин только покорно вытягивал шею и продолжал стоять на месте.

– Хватит, Мишка, понужать его! Бесполезно… – Лаврентий выпустил чапиги плуга. – Передохнем маленько.

– У-у, скотина! – не сдержался Мишка, замахиваясь на лошадь.

Лаврентий присел на землю рядом с плугом, посмотрел на пропаханную борозду, взял комочек свежей земли из борозды, помял его пальцами:

– Да-а! – неопределенно проговорил он, нюхая сырую землю. – Земелька-то, супротив нашей… – и, не договорив, отбросил в сторону темно-серый комочек земли. Передохнув, Лаврентий поднялся и подошел к лошади.

– Че, старик, устал? – Он погладил лошадь по запотевшему боку. – Мы тоже устали… Придется тебе помочь! – Лаврентий повернулся к напарнику и попросил: – Мишка, принеси веревку.

Христораднов принес веревку.

Лаврентий с сожалением посмотрел на длинную веревку, уложенную в бухточку, отрезал от нее два конца и со вздохом проговорил:

– Прямо жалко резать!.. – Затем подвязал их к постромкам плуга.

– Че, дядя Лаврентий, – впрягаться? – спросил Степан.

– Впрягаться! – кивнул головой бригадир.

Степан со своим звеном разобрали веревки.

– Но-о, залетные! – И Мишка потянул лошадь за повод.

…И снова затрещала, разрываемая отвалом плуга, таежная дерновина.

– Осподи, сколько корней! Ни конца им нет ни краю… – с придыханием бубнил Степан, мочаля топором очередное пружинящее препятствие.

Пришел конец и первой борозде. Мерин уткнулся головой в пегий, уже почти отцветший куст черемухи. Лаврентий выдернул плуг из земли и положил его набок. Тут же свалились мокрые от пота бригадники.