Reshetko - Chernovodie

– Нет, не шибко далеко! Щас гриву пройдем, потом поньжу, и будет ручей!

– Ни хрена… еще киселя хлебать и хлебать! – пробурчал недовольным голосом Ивашов Степан.

Талинин отодвинулся от костра и сухо скомандовал:

– Кончай перекур, а то засветло не успеем дойти до места!

Люди зашевелились, стали разбирать подсохшие вещи.

Жамов быстро обулся, встал и, взяв топор, позвал с собой несколько бригадников.

– Надо дерево завалить, переход через ручей изладить! Я тут присмотрел… – Он показал на излучину ручья, недалеко от костров, где на мысу росла одинокая осина. Помахивая топором, Жамов направился к дереву. За ним пошли Кужелев, Ивашов и Николай Зеверов.

Лаврентий обошел кругом осину, похлопывая ее ладонью по загрубелой коре, примерился и всадил топор в податливую древесину. Подошедший следом Иван стал рубить с противоположной стороны. Махая топорами, они неторопливо перебрасывались словами:

– Че ли, гать тележную придется делать? – вопросительно проговорил Иван.

Лаврентий на короткое время приостановился.

– Думаю, не надо. Тут мелко; кочкарник срубим – и на телегах вброд. Летом еще суше будет!

– Может, и так! – согласился Иван.

Николай и Степан, без напоминания, вырубили по увесистому стежку и уперлись ими в ствол дерева, направляя его в сторону ручья. Протяжно заскрипев, осина наклонилась и, тяжко ухнув, грохнулась наземь.

Лаврентий удовлетворенно хмыкнул:

– Ну вот! Теперь и сапоги не замочим!

Подошли и остальные бригадники. Мария остановилась около бревна и испуганно воскликнула:

– Ой, мужики, дак я же с этого моста сверзюсь! Ей-богу – сверзюсь!

Иван рассмеялся:

– Слышь, Марья! Чего забоялась: ты же вниз слетишь, а не вверх! Здесь низко – не убьешься!

– Че зубы-то скалишь! – огрызнулась Мария. – Лучше бы палку какую-нибудь вырубил!

Иван вырубил тонкий стежок и подал женщине.

– Держи подпорку!

– Вот теперь ладно, – успокоенно проговорила Мария. – С подпоркой и я барыня!

Ловко балансируя на бревне, первой перешла ручей Агафья. Потом комендант. За ними потянулась остальная бригада. Последней перешла ручей Мария.

Люди вновь углубились в девственную тайгу. Кроны деревьев сомкнулись над головой. Таежную тишину изредка нарушали резкими криками беспокойные сойки, да в кронах деревьев мелькали золотистыми лучиками молчаливые огневки. Нет-нет да взметнется вверх по стволу темнохвостая белка, сердито цокая на пришельцев. Застойный воздух, пропитанный прелью, смолой и терпким запахом багульника, дурманил голову.

Вдруг, недалеко от Агафьи, с пушечным грохотом с земли взлетел глухарь. Вильнув между стволами деревьев, тяжелая птица взгромоздилась на верхушку разлапистого кедра. Повозившись в сучьях, непуганая птица замерла, вытянув шею.

Вздрогнувшие от внезапного шума, люди остановились.

– Вот это гусь так гусь! – восхищенно проговорил Николай.

– Пожалуй, поболе будет! – усомнился более опытный Иван.

– Тише вы, знатоки! – одернул вполголоса парней Лаврентий.

Цепочка людей замерла, с интересом наблюдая за проводницей.

Агафья мягко переступила с ноги на ногу, выискивая удобное для прицела место, подняла ружье; раздался резкий удар выстрела. Ломая тонкие ветви, глухарь покатился вниз и тяжело ударился о землю.

Иван, как мальчишка, кинулся к дереву, у подножия которого лежала убитая птица. Он взял ее за шею и поднял с земли. Закостеневший белый клюв глухаря был приоткрыт; ярко, точно это была капля крови, краснела бровь. Иван покачал тяжелую птицу в руке:

– Матерый, идрит его в корень! – восхищенно проговорил парень.

Агафья неторопливо переломила ружье, вынула из патронника медную гильзу и положила ее в замшевую сумочку, висящую на поясе. Затем дунула в ствол, из которого сизым облачком вылетели остатки пороховой гари, и повесила ружье на плечо.

– Однако, хороший! – спокойно заметила тунгуска и зашагала впереди колонны.

Наконец кедрач закончился, и люди вышли на край болота, где спугнули лосиху с лосенком. Испуганно взмыкнув, лосиха кинулась в глубь болота, постоянно оглядываясь на длинноногое, неуклюжее свое чадо. Лосенок все больше и больше отставал от матери. Тогда лосиха развернулась и бросилась к лосенку, закрывая его своим корпусом, стала осторожно подталкивать своей тяжелой головой. Наконец лоси перебежали болото и скрылись в тайге. Люди молча наблюдали за зверями.

– Мать, она и есть мать: хошь у людей, хошь у зверей! – с улыбкой проговорил Жамов.