Fedotov - Hozyin

– Ого! – Я невольно покосился на Верного, мирно лежавшего в тени у стены дома и поглядывавшего в нашу сторону, мол, все ли в порядке? А собачка-то не из мелких! Похожа на помесь «кавказа» с «немцем». И не поверишь, что ее вообще можно испугать.

– Вот и я подумала «ого». – Антонина Ильинична судорожно вздохнула. – А как они на крыльцо-то поднялись, да разглядела я этого гостя, у самой мурашки по спине побежали!

– Неужто лешак в гости пожаловал? – попробовал пошутить я, но тут же пожалел об этом, перехватив полный неподдельного страха взгляд.

– Не знаю… Может, и леший. Или еще кто… Я таких людей раньше не встречала, – совсем тихо произнесла женщина.

– Все-таки попробуйте его описать?

– Ну, во-первых, огромный… Вот вы, Дмитрий Алексеевич, мужчина крепкий, справный. А если рядом вас поставить, так вы сущим ребенком пред ним покажетесь!

– Так уж и ребенком?..

– Я не преувеличиваю. Росту в нем было, наверное, больше двух метров. Саша у меня высокий, а все одно гостю этому едва до уха достал бы.

– В самом деле, Гулливер какой-то!..

– Да, и в плечах – косая сажень, как раньше говорили. В двери-то боком проходил и пригнувшись! – Антонина Ильинична зябко передернула плечами.

– Надо же! – Я быстро прикинул: высота стандартного дверного проема как раз два метра, а ширина для входной двери обычно сантиметров восемьдесят. Если «лешак» проходил боком и пригнув голову, то был он никак не меньше двухсот десяти или даже двухсот пятнадцати сантиметров росту и плечи имел не менее девяноста сантиметров. Чудовище, а не человек! – И что же было дальше?

– Саша провел его в кабинет и закрыл дверь.

– И не представил вам?

– Н-нет… – Женщина снова растерянно посмотрела на меня, осознав новую необычную деталь в поведении мужа. – Саша только сказал: «Это очень важный человек, Тоня. Нам надо срочно поговорить…»

– А о чем они говорили, вы слышали?

– Нет. Я никогда не подслушиваю разговоры Саши, если вы об этом!

– Извините, Антонина Ильинична, не хотел вас обидеть. – Я совершенно искренне прижал руку к груди.

– Не слышала. Хотя и хотелось… Так, отдельные слова… Речь шла, по-моему, про какой-то скит.

– Наверное, про одно из современных староверческих поселений в тайге?

– Может быть… Действительно, этот… великан мог быть скитником!

– Почему вы так решили?

– Так он мало что здоровый, еще и зарос по самые глаза.

– В смысле?

– Ну, бородища у него лицо обросла почти полностью, да и волосы длинные, давно нестриженные. Он их шнурком в хвост затянул. И еще… – Женщина непроизвольно сморщилась. – Дух от него шел, как…

– …от бомжа?

– Нет. Как от зверя!

Теперь настала моя очередь удивляться.

– Уточните, пожалуйста.

– Ну, запах был похож, как… в зоопарке среди клеток с хищниками.

– Псиной, что ли, вонял?

– Нет, не совсем… Другим зверем… Не могу припомнить…

– Ладно. Позже уточним, если понадобится. – Я снова раскрыл блокнот. – И что же было дальше?

– Ничего. Они проговорили до ночи. Спорили, кажется. – Женщина потупилась, перебирая концы расшитого платка, накинутого на плечи. – Не дождалась я, когда он уйдет, ушла в спальню. – Она подняла на меня взгляд, полный сдерживаемых слез. – А утром Саша исчез!

– То есть ушел, пока вы спали?

– Не знаю! Может быть, он вообще не ложился…

Антонина Ильинична спрятала лицо в ладонях, плечи ее затряслись. Я не стал ее успокаивать, прекрасно зная, что лучше дать человеку выплакаться, выплеснув со слезами скопившееся нервное напряжение.

Плакала она недолго. Минут через пять выпрямилась, вытерла покрасневшие глаза концом платка.

– Дмитрий Алексеевич, вы мне поможете?

– Я постараюсь, Антонина Ильинична, – честно сказал я, пряча блокнот. – Вы разрешите мне осмотреть кабинет отца Александра?

– Конечно, пойдемте…

Комната на кабинет походила мало. Светлое квадратное помещение с беленым потолком и стенами – никаких новомодных обоев и потолочных плиток. Посередине – люстра на четыре лампочки. В красном углу, как положено, полка с ликом Сына Божьего, а на противоположной стене неожиданно обнаружилась внушительная картина с изображением среднерусского пейзажа. Более мелкие пейзажи висели в простенке между двух окон, прикрытых веселыми светло-зелеными занавесками. Слева от входа располагался вполне современный обитый кожей диван. Вдоль правой стены шел стеллаж с книгами, а левее стоял двухтумбовый старинный письменный стол под зеленым сукном с чернильным прибором и пресс-папье в виде скачущего оленя. Стопка бумаг, телефонный аппарат «Панасоник», брошенная шариковая ручка «Пилот». И два стула, валяющиеся на полу. Первый – прямо у стола, выглядывая из-за него спинкой, а второй как раз под люстрой. Возле стеллажа на полу лежали два увесистых тома Большой советской энциклопедии. Остальные тома заняли полторы средние полки, и было видно, откуда выпали эти два.