ЛАУРА ТОНЯН - МОНА

- Извини меня, - решаюсь произнести на судорожном выдохе. – Я выключила телефон, потому что мне было очень стыдно.

Он качает головой в недоумении.

- За что?

- За тот ролик, который ты, наверное, уже видел, - посмотрев на свои руки, я добавляю: - Хорошо, что его уже удалили, но мне до сих пор неприятно. От самой себя.

Герман приближается, чего я от него не ожидала.

- На том видео-ролике, - парень ловит прядь моих волос, что только что подхватил ветер, и аккуратно заводит мне ее за ухо, - ты такая настоящая, какой я тебя еще никогда не видел. – Его взгляд блуждает по моим скулам, переходит к губам, а потом он его отводит и хмурится. – И да, я видел его. Я помню каждое слово.

Поправив подол футболки, он обходит меня и собирается зайти в холл, но я ловлю его за руку, заставив вновь обернуться ко мне.

- Почему ты уходишь? Что тогда не так?

- Что не так? – взрывается Герман. – Что не так?! Ты серьезно у меня это спрашиваешь? Ты лучше у себя спроси, знаешь ли, что такое друзья? Я звонил тебе, я приезжал к тебе домой, ехал через весь город, чтобы ты мне не открыла. Ты просто меня проигнорировала, да? Отключила телефон? А, погоди… да, ты же его выбросила… - говорит он, вспоминая фрагмент из ролика, но в его голосе сквозит лютая ненависть. – Но так и не нашла времени, чтобы сообщить мне, что у тебя теперь новый номер. Например, написать мне в социальной сети! – грозно выдав все это, он вырывает свою руку и собирается зайти внутрь.

И в этот раз я мешаю ему, не давая сделать этого, становлюсь перед ним, чувствуя за спиной кучу любопытных зевак и их взгляды, полные ликования. Их цель – это сплетни и разрушение чужих жизней.

- Хватит, - сдавшись, Герман звучит обреченно. Он старается не смотреть на меня. – Уйди с дороги, Лола. Я думаю, нам лучше перестать общаться. Тебе и не придется, потому что я пришел, чтобы уволиться, - он поднимает на меня глаза и рукой кивает в сторону холла. – Дай мне пройти.

Я пожимаю плечами.

- Нет. И если тебе интересно, я тоже уволилась. И не открыла я тебе, когда ты пришел ко мне, потому что переехала.

Его лицо вытягивается, но странный взгляд заставляет насторожиться. Мне кажется, будто он и хочет спросить меня, где я теперь живу, и боится узнать ответ.

- Куда? – спрашивает, нервно облизнув губы.

Почему я волнуюсь? Почему я не могу просто ответить? Просто сказать правду?

- К Эмину, - отзываюсь негромко, встречаясь с его яростью во вмиг расширенных глазах.

Он делает вид, что ему безразлично, но первоначальные эмоции его выдали. И мне очень жаль, что я сделала ему больно. Наверное, Лаванда думает, что Эмин снова причинит мне боль. Я знаю, что Левандовский за меня переживает, но мне бы хотелось, чтобы он больше времени уделял своей жизни. В том числе, и личной.

- Мы любим друг друга, - пытаюсь оправдать свой поступок.

А он все кивает и кивает.

- Поздравляю, - сухо бросает парень, прежде чем легко одной рукой отодвигает в сторону и тянет дверь в свою сторону.

Опомнившись, я так же быстро и легко закрываю ее.

- Перестань постоянно убегать! – злюсь я. – Давай нормально поговорим!

Лаванда взмахивает руками, потом складывает ладони на затылке, перекрестив пальцы, и принимается ходить то в одну, то в другую сторону, приводя меня в чистейшее замешательство.

- Что ты хочешь от меня услышать? – вопрошает Герман. – Я уже сказал, что поздравляю вас. Я должен сказать, что искренне рад, что ты связала свою жизнь с маньяком?

Вспомнив утренние слезы Эмина, я бросаюсь защищать с такой же исступленностью, с какой тигрица бы защищала своих детенышей.

- Он – не маньяк. Не смей его так называть! – предупреждающе говорю, жестикулируя активно рукой, левой подобрав с плеч пиджак.

В ответ Герман лишь смеется.

- Ну да, конечно же. Извини, что сказал правду.

Подойдя ближе, я наставляю на него указательный палец.

- Ты не имеешь права говорить то, чего не знаешь!

Дождь неожиданно хлынул градом, а мы этого даже не заметили. Он льет, как из ведра, пока Герман, не уступая мне, так же кричит и так же бурно выясняет отношения.

- Ты просто дура! – орет он.

И тогда я бью его кулаками по плечам. Снова и снова. Лаванда хватает меня за руки, после чего я не могу снова ударить его, но гнев внутри меня течет, перемешиваясь с кровью.

- Как, скажи мне, КАК, Лола, можно любить того, кто тебя изнасиловал? – ревет Герман, перекрикивая несчастный дождь, сделав нам мгновенно мокрыми с ног до головы. – Как ты можешь его любить? – Он перестает держать меня за запястья, но отводит руки вверх и захватывает ими мои плечи, а потом с силой меня встряхивает. По моим щекам текут слезы. Хорошо, что, благодаря ливню, Герману никогда этого не узнать. – КАК МОЖНО ЛЮБИТЬ СВОЕГО НАСИЛЬНИКА, СКАЖИ МНЕ?! – со всей дури орет парень, вновь меня встряхнув.