Meteleva.Y - - 2

спасение. Она поймет, что я жадный, ревнивый ублюдок.

Она проводит пальчиком по моей руке.

– Ну, кажется, что все хорошо. Слишком хорошо... большего не надо.

– Тогда ответ – да. – Я поднимаю руку, проводя пальцами по ее щеке.

– Почему на нас повышенный спрос? Поправь меня, если я ошибаюсь, но мы не сделали

ничего диковинного в мире извращения.

Я ерзаю на своем сиденьи. Это и есть момент истины. Все, что я должен сделать, это

признать, что я чувствую. Я хватаюсь за руль, почти желая, чтобы она сказала «нет» и

отказаться от этого бестолкового предложения, которое я только что высказал.

– У нас круто получилось там на сцене, ситуация накалилась в клубе. То, что произошло

прошлой ночью – это вне всяких правил. Я не раздел тебя догола на сцене, что повлекло от

присутствующих предложения заплатить за то, чтобы они смогли наблюдать, как я буду

«клеймить» тебя. Это привычная процедура на аукционах сабмиссивов. Слушай, я послал

подальше еще одно из правил, если не сказать разрушил его, и последующая реакция

разразился словно пожар.

– Но ты ведь не нарушил правила. Не так ли? – Она прикасается пальцами к моему

запястью, и подмигивает. – Я слышала разговор, господин Стоун. Вы воспользовались

малоизвестной лазейкой.

Я опускаю взгляд. Она чертовски умна.

– Да. Ну и насрать на них, если они не понимают шуток. – Сейчас самое время для меня,

чтобы признаться во всем. Или, мне лучше уйти из клуба и приготовиться трахать ее за

закрытыми дверями – исключительный просмотр только для избранных. Звук

скрежещущей под моими руками кожи заполняет пространство машины. Я хочу ее и, черт

возьми, это правда. Я дам ей все, что она просит – кроме как делиться ей с кем–либо.

– Что ты скрываешь от меня? – она произносит это хриплым голосом, и я поворачиваюсь,

встречаясь с ее твердым взглядом. – Не обманывай. Не делай этого со мной, если ты не

хочешь, чтобы с тобой обошлись также.

Глядя в ее глаза, я лгу во благо... всего лишь то того момента, пока я не смогу выяснить,

что, черт возьми Джекс задумал и как быть с моей чрезмерной необходимостью обладать

ею. Первое «НИКОГДА» – это когда я позволю кому–либо дотронуться до нее, хотя я был

бы, наверное, идиотом, полагая, что она не услышит что–нибудь или неожиданно не

натолкнется на обрывки разговора. Будучи моей сабой, у нее будет доступ к другим частям

клуба, таким как основной зал и бар, и я должен рассказать ей, с чем я имею дело на

данный момент.

– В клубе существует особое соглашение, вот почему, когда проходит аукцион

сабмиссивов, у нас бывает чертова толпа народу. После того, как Дом «заклеймит» свою

сабу, он разрешает другому члену клуба, «опробовать» ее в его присутствии. Саба должна

делать все, что приказывает ей ее Дом. Это проявление власти.

– Чтобы доказать, что она подчиняется его командам? – Ее глаза сверкают, глядя на меня, и

я мысленно даю себе пинок под зад, но продолжаю.

– Верно. И если она отказывается, то член клуба может трахать ее столько раз, сколько

потребуется до тех пор, пока она не повинуется приказу своего Дома. Что касается тебя, я

выиграл некоторое время, благодаря малоизвестному факту, который гласит, что я могу

использовать эксклюзивное право обучать тебя в течение 90 дней, по истечению которых я

разрешу одному из членов клуба трахнуть тебя.

Я вижу, как лицо Кса бледнеет, а затем ее бледные щеки становятся ярко красными. Ее

глаза расширяются.

– Как ты мог? Ты пообещал меня еще одному члену клуба! – Она поднимает руку и я

ловлю ее за запястье прежде, чем она сможет ударить меня по лицу. Она поднимает

другую руку, чтобы ударить меня снова, но я обворачиваю пальцы вокруг ее второго

запястья, заставляя ее успокоиться. Я заслуживаю этой пощечины, но она должна

выслушать меня.

Удерживая ее запястья, я держу ее.

– До тебя меня мало волновал тот факт, что сабу, которую я обучала, мог трахнуть другой

человек. Чем бы это не закончилось, мне было все равно. Я заработал жестокую

репутацию, обучая саб выполнять команды. Неужели ты и вправду подумала, что я

позволю другому мужчине или женщине прикоснуться к тебе?

Она задыхается, глядя мне прямо в лицо. Ее зрачки огромны и затем ее веки начинают

дрожать, на лбу появляются складки, и она качает головой.

– Никогда в миллион лет.

– Это чертовски верно, – рычу я. – Никогда. Ты моя.