Meteleva.Y - - 2

Еще вчера ты готов был отступить и уйти? К нам поступают всевозможные предложения с

просьбой разрешить наблюдать за сессиями – тебя и твоей сабы. Всякие предложения.

Будь умнее. Ты мог бы стать очень, очень богатым человеком.

– Я думаю, ты понятия не имеешь, кто такая Мисс Иксесс вне Дома.

Тишина. Стук. Потом еще один до того, как Джекс начинает говорить.

– Если ты имеешь в виду, что она обладает связями, разве в этом есть что–то новое?

– На этот раз. Да. – Я включаю передачу, оглядываю улицу, и отъезжаю. Я кидаю

последний взгляд на ее окна, и уезжаю прочь.

– Стоит ли мне напомнить тебе о нарушение правил? – Его голос становится тихим. –

Если она работает…

– Не произноси этого, – рычу я. Мы оба осознаем, что хоть мы меняем телефоны каждую

неделю, наши линии не защищены, когда президент США является одним из наших

безымянных членов клуба… – Насколько высоко исходит эта просьба... ее

приоритетность? Я не дурак, Джекс. Ты что–то «темнишь», и это больше, чем гребанная

оплата или подробности об охране. Ублюдок, у тебя одного из всех нас есть серьезные

политические устремления.

– Ну, б*дь! Бен, ты не можешь быть единственным чертовым Домом, который умело

взбирается по ступенькам Белого дома... Мистер Вице–президент!

Я сбавляю скорость, поворачивая за угол, и направляюсь в сторону своей квартиры,

увеличивая скорость так, что слышен визг колес. Устремляясь вниз по улице, я яростно

несусь. В прошлом, Джекс и я сталкивались лбами, не настолько разъяренно или никогда

не были вне себя, исторгая пламя.

– Очевидно, – я рычу сквозь зубы, – У нас обоих есть вопросы. Какого х*я ты на самом

деле хочешь?

– Ты, правда, хочешь знать?

– Господи! Если ты играешь в какие–то игры, как мне стоит реагировать?

– Возьми мою ночь.

– Твоя ночь... в эту среду? – Я ошарашен. Джекс не пропускал ни одной ночи за эти два

года. Он всегда мчится обратно, где бы он ни был. И это само по себе бьет все рекорды.

Если он говорит, что он собирается сделать что–то, поверьте – он это делает. Никто не

задает ему вопросы – он заслужил всеобщее уважение. В отличие от меня. Я нарушил

правила, и сейчас разрушаю свой стереотип «я – воплощение того что я человек слова а не

дела».

– Мы с тобой день и ночь, – отвечаю я, разжимая челюсть. Я притормаживаю, чтобы не

получить штраф за превышение скорости. Это полный пи*ц и именно так, порой и

выглядят наши с ним отношения. Он как будто заранее знает, что гложет меня и

подкидывает решение. Только теперь, я жажду проводить больше времени с Ксавией – я

не совсем уверен, что это означает проводить больше времени в Доме.

– Слушай, мы можем встретиться и обсудить это за обедом? – Этот шифр мы используем,

когда нам надо встретиться без лишних ушей. У него есть что–то, о чем он хочет поведать,

будучи Председателем Дома.

Я хочу Ксавию, и Джекс, предлагая нам еще одну ночь, ошарашивает меня.

– Говори время и место, – отвечаю я.

– У тебя круглый стол в понедельник, так как насчет вторника? В час. Пообедаем? В

ресторане O’Malley’s. Наверху.

– Я буду там. – Дерьмо. Когда у нас действительно полный пи*ц, мы идем в O’Malley’s,.

Два раза в день его проверяют агенты ЦРУ и это единственное место, где несколько из нас,

твердо уверенные, что это действительно безопасное место, могут все обсудить. В

приоритете обеды, конечно, на Холмах или в Доме.

***

Я сижу в своей машине, но в отличие от прошлых разов, я не скрываюсь. Я не прячусь,

находясь через дорогу, выслеживая свою сабу. Сегодня воскресенья, и я только что из

душа, побрился, и припарковался на стоянке перед входом в дом, где находится квартира

Ксавии, швейцар на входе приветствует меня, приподняв шляпу. Она выходит из лобби и

эта постоянная боль в груди снова вспыхивает. Я открываю дверь машины и обхожу ее,

чтобы поприветствовать Ксавию. Мы встречаемся взглядами, и я напоминаю себе закрыть

рот, так как чувствую, будто он от удивления «валяется» на асфальте.

– Классная тачка, – говорит она, разглядывая мою машину. – Тебе подходит.

– Ну да, нормальная. – Я открываю ей дверь, улыбаясь, глядя вниз на ее лицо. Она

подходит ко мне, но не касается меня, достаточно близко, чтобы я ощутил уже знакомый

мне аромат, который как магнит действует на осязание – меня тянет к ней. Я хватаюсь за

дверь – если я не буду держаться, то я притяну ее к себе и поцелую так, что, я уверен, для