Meteleva.Y - - 2

Весь такой в застегнутой–на–все–пуговицы–рубахе–с–бабочкой–и–в твидовом пиджаке–

самец.

– О, так и есть, – я отвечаю. – Ты знаешь, как Брук любит такие фильмы. – Оправдания.

Вранье. Я кручусь влево и вправо. Фактически, я становлюсь королевой по

«запудриванию» мозгов. Без сомнения, он не хочет идти на этот девчачий фильм.

– Ладно, беглянка, тогда я оставлю вас. Скажи Брукмайстер, что нам надо пообедать как–

нибудь. В ближайшем будущем. И на этот раз поближе, в моем районе.

Мы прощаемся и я обещаю перезвонить ему завтра. Как? Не имею понятия.

Я заново наношу слой помады, поправляю парик, убирая прядь иссиня–черных волос с

глаз, и ищу свой пиджак. Черт, лучше снять его. Я складываю и накидываю его на руку,

затем беру свою сумку, достаю ключ, и устремляюсь к лифту. Пока еду в лифте, я сжимаю

магнитную карту–ключ, будто это спасательный круг, а потом опускаю его в сумку. Выйдя

из лифта, я занимаю место в лобби, замечая, как люди смотрят в мою сторону в течение

нескольких минут.

Все в холле исчезает в тот момент, когда я чувствую беспокойство при виде гладкого

черного автомобиля, подъезжающего снаружи, и мне становится интересно, может, это за

мной. Беннетт трахал меня вчера в своем кабинете, а после, мы уютно устроились на

диване. С его членом внутри меня, он объяснил мне план действий.

В первую очередь, у меня будет водитель и еще один мужчина. Смотритель.

Он заставил меня повторить мои действия, пока я буду сидеть в лобби, до тех пор, пока не

приедет водитель и не найдет меня. Смотритель... он будет присматривать за мной – мы

заедем за ним позже. Как только мы встретимся с ним, я буду делать именно то, что

говорит мой Смотритель. Если у меня будут вопросы, он на них отвечать не будет.

Он дал четкие указания. Мой взгляд должен быть опущен. Все время... за исключением

времени, когда я с Беннеттом, я бы хотела получить урок покорности без него.

Меня пробивает дрожь, когда я встаю со стула. Ничего не могу с собой поделать и не

отрываю взгляд от двери, взволнованно ожидая увидеть лицо того, кто за мной приехал. Я

слышу звук... хлопок двери... и я дышу с трудом, опустив глаза вниз. Черт, я не дам

какому–то «смотрителю» повод отшлепать меня по заднице за это… ну или чего еще

похуже того.

Открывается входная дверь и я стараюсь смотреть на свои туфли, а не обращать внимание

на стук каблуков, того, кто только что вошел. Он направляется в мою сторону – прямо

слева от входа. Капельки пота стекают у меня по вискам. Я помню… взгляд на туфли! На

пересекающиеся ленты красной кожи на моих лодыжках. Лак на ногтях напоминает цвет

спелого красного яблока. Эти ленточки перекрещиваются, обвивая мои икры.

Шаги становятся ближе и я стою, качаясь на своих 15 сантиметровых каблуках. Мне

потребовалось больше часа, чтобы придумать, что надеть. Если я собиралась сделать это,

тогда Боже, мне лучше сделать это с особым шиком. В любом случае, либо пан либо

пропал. Мое платье, словно неоновая вывеска, с надписью «трахни меня». Это черное,

облегающее, будто вторая кожа платье с красной блестящей жемчужной пуговицей, с

помощью которой и держаться лямки на шее.

Я прижимаюсь лодыжками к стулу, наблюдая, как со стуком по лобби идут мужские туфли.

Звук шагов отдается резким звуком в моем сознании. Его туфли появляются в поле моего

зрения. Черная кожа. Идеально начищенные. Дорогие оксфорды. Отвороты его брюк

отутюжены, и не даже не глядя, я представляю, что он одет в сшитый на заказ костюм. Бен

сказал, что «водитель» найдет и заберет меня из лобби – и, тем не менее, у меня

складывается мнение, что этот человек больше, чем просто водитель.

– Мисс Иксес? – спрашивает он низким твердым голосом. Я киваю и он берет мою сумку.

– Прошу за мной.

Чувствуя неловкость, я следую за ним на улицу. Летом в Вашингтоне бывает тепло, а

сегодня небо безоблачно. Вечерний бриз ласкает мою кожу. Когда водитель открывает

дверь на заднее сиденье, я проскальзываю вовнутрь, закрыв глаза, не желая поддаваться

искушению, узнать кто он.

Перегородка, разделяющая водителя и пассажира, поднята. Машина отъезжает от отеля и я

выглядываю в окно, ожидая увидеть улицу, автомобили, людей, идущих по тротуару. Но я

не вижу ничего, кроме своего отражения. Широко открытые глаза... возбужденные глаза.

Окна сильно затонированы – полностью непрозрачные.