Такис Вюргер - Клуб

Я постучал по его кепке:

– Спасибо, Жрец.

Мне не нужна была эта команда, чтобы быть счастливым. Это я понял сегодня в поединке с Пекарем. Я посмотрел бы бой против Оксфорда, я очень хотел быть там, когда победит Ханс. А еще я хотел бы увидеть, как проиграют остальные боксеры из нашей команды.

Жрец заплатил за пиво.

– Я могу сам, – сказал я, но он только улыбнулся и положил пару купюр на стойку бара.

Я поцеловал Мими в щеку.

– Я как раз сейчас заканчиваю, – прошептала она мне на ухо.

Я подмигнул ей и вышел.

Шатаясь, мы прошли немного по улице. Жрец пел какую-то песню на языке, которого я не понимал. Наверное, это был диалект Доклэндса.

– Я сплю здесь за углом. У меня есть пара голубков в голубятне, – сказал он.

– Голубков?

– Короче, мы можем выпить, – сказал Жрец.

Я брел в одиночестве по улицам Лондона. Сплюнув немного крови на асфальт, я почувствовал себя хорошо. Я был боксером, мужчиной. Начался легкий моросящий дождь, и это была лучшая погода на земле. В руке у меня была спортивная сумка с мокрыми перчатками.

Супер-Майк

Наступило утро перед боем. Мне нравилось ходить в часовню Королевского колледжа еще до того, как туристы появлялись там на утренней молитве. На протяжении нескольких недель я с нетерпением ждал боя, но в настоящий момент радовался еде. За последние четыре месяца я сбросил семь килограммов. Шестьдесят килограммов при росте в 182 сантиметра. В прошедшие недели я ел только филе говядины и яйца. Когда я думал о кусочке поджаренного тоста, у меня во рту скапливалась слюна. Пару раз за последние несколько дней я падал, однажды даже очнулся в гостиной на полу. Последние два килограмма веса я сбросил, почти отказавшись от воды. За последние двадцать часов я сделал всего два глотка воды и провел много времени в финской сауне. Моя голова гудела, но я весил 59,8 килограмма. Аминь.

Утром я посмотрел в зеркало. Выглядел я как скелет. На мне были черный костюм и галстук в цветах боксерского клуба.

Я опустился на колени перед картиной, было немного больно стоять на холодном полу. На картине был изображен новорожденный Иисус на коленях у своей матери, он выглядел толстым и милым. Мне это не нравилось, мне вообще не нравилась вся эта современная церковь, которая представляла Иисуса каким-то коммунистом, а Бога – Санта-Клаусом из рекламы кока-кола. Но утром здесь было тихо, а плохая церковь была все же лучше, чем вообще никакой.

Я верил в Бога, который карает. Дома во Флориде я ходил в церковь, которая раньше была гоночным треком и находилась напротив офиса, в котором принимались ставки на гонки борзых. Когда священник узнал, что у здания были огнестойкие стены, то начал во время службы постоянно сжигать кресты высотой в человеческий рост из дерева лесной сосны. Мне это очень нравилось. Он проповедовал с молотком в руке, который купил в хозяйственном магазине, и кричал сквозь дым, что Бог заставит всех, кто пренебрегает его словами, вечно гореть в аду. Проповедник стучал молотком по алтарю. Я чувствовал жар и знал, что Бог есть.

Бог был со мной, когда я штурмовал Фаллуджу. Однажды двое парней, которые шли впереди меня, наступили на мины и потеряли ноги. Пахло жареным мясом, только запах был немного слаще. С тех пор я видеть не могу стейки. Я воевал целый год в Ираке и получил всего лишь несколько царапин – зацепился за обломки двери, в которую входил. После этого я понял, что из благодарности посвящу Богу свою жизнь. В эти дни я как раз дописывал последние главы своей диссертации о влиянии Ватикана на Фердинанда Максимилиана Йозефа Марию Австрийского, человека, который год был императором Мексики. После университета я хотел вернуться в США и пойти в политику.

Мне не нравилась наша команда по боксу. Жрец был преступником, Джош – психом, Билли – гомосексуалистом, а Штихлер – немцем. Это была команда дефективных.

И почему они называли меня Супер-Майком? Я посмотрел этот фильм и видел, как танцует этот гомосексуалист с горой мышц и сварочным аппаратом в руках. В такие моменты я хотел перестать заниматься боксом, но потом понял, что Бог дал мне эту команду, чтобы испытать меня.

В Ираке я выучил наизусть часть Библии, в старом переводе, которую дал мне преподобный Уитлер. Книга была в кожаном переплете. Этим утром я держал ее в своих руках.

Мой отец рассказывал мне, что преподобный Уитлер недавно во время службы сжег Коран и из-за этого вынужден был уехать. Я не знаю, правда ли это, но зато знаю, что говорится в Послании к евреям в 12-й главе: Посему и мы, имея вокруг себя такое облако свидетелей, свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех и с терпением будем проходить предлежащее нам поприще, взирая на начальника и совершителя веры Иисуса [9].