Такис Вюргер - Клуб

Жертвам насилия рекомендовалось сразу же обратиться в полицию. Попытайся не есть. Не курить, не мыться, не менять одежду, не ходить в туалет и ничего не трогать на месте преступления. Иди сначала в полицию, а не в больницу. Полиция должна связаться с судебно-медицинским отделом больницы в Питерборо и назначить обследование, в результате которого будут задокументированы все следы насилия. Жертва должна дать показания.

Жертва, то есть я.

Я прижалась лбом к плитке и вспомнила о том, как однажды видела документальные фильмы о женщинах в Руанде, которые беременели после совершенного над ними насилия. «Враг в ребенке» – как-то так звучало название передачи. Женщины стеснялись, потому что не защищались и думали, что как-то спровоцировали поведение насильников. Под моими ногтями, наверное, все еще сохранились частицы его кожи, подумала я. Меня преследовала одна мысль: я не буду жертвой.

Номер службы такси я знала наизусть. Я хотела поехать в больницу и получить лекарство, чтобы избежать заражения ВИЧ-инфекцией. И еще мне нужно было принять противозачаточную таблетку. Я сама все расследую. Мне не нужна была полиция, мне нужен был врач. Что-то здесь было не так. Кровотечение не останавливалось.

Билли

В этот вечер меня окружал чужой, но приятный запах: соевого соуса, холодного фритюрного масла, пота, пива, дыма и крови.

Я сидел на кухне китайского ресторана с названием Sing Sing в районе Хакни в Лондоне, и у меня изо рта текла кровь. Я понятия не имел, откуда она взялась. У меня только что был мой первый бой в зале этого ресторана. Столы были сдвинуты в сторону, в центре зала стоял ринг. Кухню превратили в раздевалку.

Один друг рассказал мне об этих боях. Их проводили по ночам, здесь не было врача и официального взвешивания, эти бои были нелегальными. Сначала посылалась пара писем по электронному адресу, который давал друг, затем происходила встреча с мужчиной в плаще, от которого пахло арахисовым маслом. Встреча проходила в кафе в Лондоне, а мужчина выглядел так, словно он был страховым агентом, но говорил он совсем не как они. Он говорил, что найдет противника. Он объяснял, что бои проходили на складах, в ресторанах, а летом – на задних дворах и иногда на частных квартирах. Накануне боя зрители и борцы получали эсэмэски, в которых были указаны место и время. Все это звучало несерьезно, и я знал, что это было неразумно. Но какой я был бы боксер, если бы не участвовал в боксерских поединках?

Это как безалкогольное пиво или кофе без кофеина. Я очень долго не знал, кем бы я не хотел быть, но в этот вечер я понял, кем хочу стать.

Мой противник был опытным боксером, он определенно весил 120 килограммов. Его звали Пекарь. Это звучало по-дурацки, но тем, кто его видел, было совсем не смешно.

Бой длился больше шести раундов. Я знал, что проиграю, но до этого я тренировался целый год и очень хотел боксировать. Когда выходишь на ринг, то видишь вокруг себя одни силуэты, но не лица. Главное – продержаться все раунды, и это единственная мысль, которая была у меня. В первом ряду я увидел девушку в бикини. Она уставилась на меня, поглаживая мопса, сидящего у нее на коленях. Почему она была в бикини? Гонг был сделан из латуни, звучал глухо, и мне нравился его звук. Я выдержал уже много ударов, рефери должен был бы остановить бой. Во время каждого перерыва между раундами я рассматривал мопса.

В помещении кухни разогревались еще пара боксеров, каждый был погружен в свои мысли.

Я хотел взять с собой Ханса, но не рискнул, потому что не хотел проигрывать у него на глазах, ведь он был очень хорош.

В последние дни я много раз спрашивал себя, изменился ли Ханс. Он часто ходил в клуб Питта, готовил ужины с Джошем и начал каждый день носить рубашки и кожаные ботинки. Он стал выглядеть как идиот. У меня было такое чувство, что он стесняется меня, когда мы встречались. Наверное, я ошибался на его счет.

В комнате рядом с кухней я принял душ. Какой-то мужчина дал мне за бой 100 фунтов, и я намеревался провести остаток вечера в сопровождении разных алкогольных напитков. Когда мне на голову полилась вода и смыла вазелин с бровей, мое состояние улучшилось.

В голове у меня все еще немного гудело, но я выдержал. Пару раз я все-таки достал Пекаря. Мои чувства на ринге обострялись, я даже различал то, как пахли мопс, дым сигарет, пары алкоголя – это было какое-то сумасшествие. Я знал, что никто из зрителей не думал о том, любит ли кто-то из нас мужчин или нет. Бедный, богатый – им все равно. Сегодня ночью я был боксером. Пекарь еще на ринге сказал, что я чертовски крепкий сукин сын. Не знаю, что он имел в виду, говоря про сукиного сына, но это прозвучало как комплимент.