Глубина

- Никого не выпускают, - нервно повторил «Таракан», - сегодня ночью они схватили меня и готовились утопить в ванной - в том доме. Это правда.

- Да не волнуйся ты так, приятель, - усмехнулся Гордей, - если это и так, мы всё равно их переиграли.

- Хорошо, если так… - вяло проговорил Рудик, и вдавил в пол педаль акселератора. Рёв мотора стал оглушительным. - Но как лихо старый лис разыгрывал из себя неподкупного Анискина! – перешёл на крик музыкант. – Старая скотина…

- Зачем так грубо? - улыбнулся Мазаев.

- Да ты прав… - Рудик покосился на сидящую сзади девушку. – Извините.

Тем не менее, саксофонист и не думал сбавлять скорость. Машина прыгала на ухабах, словно они участвовали в ралли. Но когда выбрались на шоссе, всё стало только хуже. Один крутой поворот сменялся другим – ещё круче и опаснее, и если не впишешься – улетишь в пропасть. «Чёрт бы побрал тонкую душевную организацию творческих людей, – размышлял Гордей, - в приступе панического страха они становятся безумцами!». Однако Мазаев решил пока не вмешаться в ситуацию, опасаясь, что попытка вырвать руль у соседа лишь спровоцирует трагическую развязку.

«А ведь его уже начали топить, когда неожиданно появился я!» – вдруг осенило Гордея. Длинные волосы музыканта были всё ещё влажными, а на шее остались бордовые кровоподтёки, напоминающие следы от пальцев; глаза его налились кровью из-за полопавшихся сосудиков; рубашка под мышкой была разорвана, и не хватало нескольких пуговиц… Странно, что Гордей только теперь обратил на это внимание.

Вдруг Рудик резко затормозил, и Мазаев сначала не понял, что произошло. Он не был пристёгнут и налетел лицом на лобовое стекло.

- В чём дело?! - недовольно спросил Мазаев, потирая ушибленный лоб.

- Твою девушку похоже мутит, - кивнул назад Рудик. – Выведи её, пусть немного подышит свежим воздухом. Даю вам пять минут.

Вместе с Агнией Гордей вышел из машины. Неподалёку от обочины имелась лужайка с мягкой травой. Девушка опустилась на неё. Ей действительно было худо. Агния была очень бледна, но пыталась этого не показывать. Гордей присел рядом, взял её за руку. Рука у неё была очень холодная.

За спинами у них раздался прощальный возглас Рудика:

- Счастливо оставаться! К сожалению, нам не по пути!

Выбросив из машины документы и вещи пассажиров, музыкант резко дал по газам. Через минуту «Жигулёнок» исчез за очередным поворотом.

- А ещё музыкант – усмехнулся Гордей и повернулся к своей спутнице. – Хорошо ещё, что не прихватил наши документы и деньги.

- А что ты хотел? Ресторанное искусство! Низкий жанр - низкая душа… – в своём стиле философски заметила Агния.

Глава 56

Втайне Гордей даже был рад, что они остались, наконец, вдвоём.

- Ну, как ты? – с нежностью спросил он подругу. – Они не причинили тебе вреда?

- Нет, что ты! Они относились ко мне хорошо – с наивным простодушием отозвалась Агния. - Особенно Марат. Мы много разговаривали с ним. Вначале я очень боялась того дома, но он всё мне объяснил. Даже происхождение тех разорванных документов и фотографий, на которые мы наткнулись на поляне. Оказывается, у них за год, знаешь, сколько скапливается утерянных документов?! Они – то есть здешние дружинники - ведь каждый вечер делают обход пляжа. Что-то из найденного успевают возвращать «по горячим следам». Но некоторых владельцев документов отыскать не удаётся. По правилам полагается, конечно, всё сдавать участковому. Но Марат говорит, что с этим много мороки. Да и жизнь людям можно сломать.

- Ну да, там же были партбилеты, - как будто согласился Гордей, - за их потерю по головке не погладят, запросто можно из партии вылететь, хорошей должности лишиться. Некоторым проще по-тихому договориться насчёт нового бланка, чем поднимать волну.

- Вот именно! – обрадовалась тому, что он всё понял Агния. - Ребята просто не хотели обременять себя писаниной, вот и смошенничали. По-моему, по человечески это так понятно. Втайне от участкового они время от времени «утилизируют» накопившиеся невостребованные находки.

- И ты поверила? – отбросил маску Гордей.

- Зря ты так, - обиделась за хороших людей девушка. - Мне Марат показался искренним честным парнем. От тоже ненавидит зло, которое тут творится, и борется с ним вместе со своими дружинниками… Кстати, Марат пожурил меня за то, что мы не пришли к нему и не рассказали о своих подозрениях.

- Так ты ему всё рассказала?

- Конечно! Я не умею и не люблю врать. Я сказала ему, что для человека большое горе, если он идёт против собственной совести. Тело несчастного может здравствовать, но душа его всё равно будет болеть и страдать. Деньги и власть плохое лекарство против этой хвори. И Марат со мной согласился.