Глубина

- А как же его «сакс»? – возразил брутального вида мужик со здоровенными волосатыми ручищами, сидящий за ударной установкой. Барабанщик кивнул на сиротливо лежащий на свободном стуле футляр с саксофоном. – Разве вы не знаете, что он для него значит?

Барабанщик-одессит повернулся к Гордею и стал рассказывать, как на зоне Рудику, который играл в ансамбле при администрации колонии, предложили освоить вместо идейно-сомнительного саксофона более «правильный» инструмент – флейту, балалайку или баян. Но Рудик отказался «менять масть», ответив «куму» так: «Вы можете сгноить меня в БУРе, но я никогда не возьму в руки вашу дудку или гармошку». За это строптивого музыканта на месяц с блатного места отправили на лесоповал, зато после этого он стал в авторитете даже у тамошних воров. Поэтому барабанщик был совершенно уверен, что Рудик просто не мог внезапно сбежать. Ведь даже самая красивая девушка на свете не заставила бы его променять на свою любовь обожаемый им инструмент. Уж очень он дорожил этим саксофоном известной американской фирмы, который получил из рук легенды отечественного джаза.

Итак, похоже, Рудик по каким-то, пока неведомым ему обстоятельствам, оказался вне игры! Гордей осознал это со странным чувством отрешённости, пространство словно сжалось вокруг него, и он ощутил дыхание опасности. И не знал, куда ему теперь податься. Похоже, метаниям его приходил конец.

И всё же надо немедленно уходить, но после бессонной ночи очень хотелось кофе. Мазаев опустился за ближайший столик в ожидании, когда ему принесут заказ. Сначала на белой хрустящей скатерти появилось блюдечко с тонко нарезанным белым сыром, украшенным веточкой зелени. Он жевал сыр, смотрел на море и слушал музыкантов, возобновивших репетицию…

Вдали шло круизное судно. Вдруг оно сделало плавный поворот и направилось к берегу!

Глава 52

Гордей торопливо шёл вдоль пляжа, по полосе гальки, усеянной загорающими телами по направлению к волнорезу из цементных плит, далеко уходящему в море. Белый кораблик уже пришвартовался к причалу. Там крутилось несколько фигур, - посадка началась.

Запоздавший пассажир купил билет и взошёл на пирс. Впереди метрах в пятидесяти по тяжко позвякивающему трапу поднималась грузная женщина, держа за руку маленькую девочку. Матрос с катера подал ей руку, и через секунду они скрылись в чреве круизёра…

До трапа оставалось метров двадцать, когда из салона катера гуськом сошли трое. Одного из них Гордей узнал, он видел его в компании предводителя местных дружинников-спасателей Марата. Это было в самый первый день, когда благородные дружинники вытащили его пьяного из воды. У парня и на этот раз единственного из троицы на правом плече имелась красная повязка. Двух других Мазаев видел впервые. Все трое крепкие, выражение лиц спокойное, самоуверенное. Гордей оглянулся. Выход с причала ему отсекли ещё двое. Ловушка захлопнулась!

Гордей остановился, развёл в бессилье руками и покачал головой. Дружинник ответил ему понимающей ухмылкой: Правильно! Надо уметь проигрывать легко. Они почти обо всём договорились одними глазами, поэтому для пятерых парней стало сюрпризом, когда сникший студент вдруг в два скачка достиг края пирса и скрылся в волнах…

Через пару минут Гордей выбрался на пляж. Странный чудик в мокрой одежде и обуви привлекал внимание, и Мазаев был этому рад. Здесь на глазах десятков свидетелей на него не посмеют напасть…

- Михалыч, - шепотом позвал Гордей. Он незаметно подкрался к старику, который сидел на лавочке у себя в саду и потягивал домашнее вино из кружки.

Михалыч, как пригвождённый, замер на месте. Через некоторое время так же тихо спросил:

- Ты что ль, студент? - Старик поглядел по сторонам.

- Не оглядывайся, – попросил молодой человек. – Я это, я!

- А тобой уже интересуются со вчерашнего дня. Два раза приходили, рылись в твоём сарае. Спрашивали, где ты можешь прятаться?

- А ты?

Пенсионер осторожно покосился на кусты.

- А я обещал им дать знак, если ты явишься.

- Какой знак?

- Выставлю велосипед за забор… Они пасут тебя, парень.

- Спасибо, Михалыч. Слушай, может быть вывезешь меня отсюда на своём «Москвиче»? Ты моя последняя надежда.

- А что я им скажу, если просят, куда ты намылился, старый хрыч?

- А разве ты вчера с утра, Василь Михалыч, не ругался со своей хозяйкой из-за того, что она тебя снова гнала на рынок фрукты везти?

- Ох и мошенник ты, парень! – Михалыч даже хлопнул себя по колену. – Умеешь найти нужные аргументы! Я слышал, будто ты одного из них пустил в расход? Было дело?