Голодный океан

- При чём здесь это, – в тоне визитёра послышался лёгкий доброжелательный упрёк, - вы ведь русский по крови. Разве вы не хотели бы побывать на исторической родине? Вы ведь никогда не бывали в России. А у вас там, между прочим, имеются родственники!

Выяснилось, что литератор привёз Исмаилову письмо от родного дяди - брата отца. Тот писал, что прошёл войну, командовал артиллерийской батарей, а теперь занимает хорошую должность в Куйбышеве. Звал в гости.

Читая, Игорь чувствовал на себе внимательный и понимающий взгляд, как у доброго доктора из детства. И голос - мягкий и доброжелательный. Этот человек не уговаривал, а дружески втолковывал:

- У меня есть знакомые в советском посольстве: вам могли бы организовать курс ваших лекций в крупнейших городах СССР, а в перспективе предоставить советское гражданство. Вы ведь хотели бы этого, не так ли?

Видимо, забывшись, пожилой эмигрант вздохнул о своём:

- Поверьте, не каждому выпадает такое счастье… Кто-то и рад бы, да грехи в рай не пускают. Сперва, говорят, заслужить надо… А родина… Она с молоком матери в человека входит. Не важно где ты родился или куда тебя зашвырнули обстоятельства, важно, что по крови ты - русский.

«А ведь этот божий одуванчик из той же компании, что и лже-курьер! - вдруг осенило Исмаилова. – Они охотятся за бумагами Габора».

Игорь положил письмо в карман и произнёс как можно спокойнее:

– Давайте поедем сейчас ко мне за рукописью. Об остальном договорим у меня дома.

Они улыбнулись друг другу. Однако стоило литератору увидеть глаза Исмаилова, как он смутился - почувствовал исходящую от собеседника опасность и попятился.

Исмаилов поймал его за лацкан твидового пиджака:

- Кто вы?

- Поверьте, я вам не враг, - захрипел литератор оттого, что воротник пиджака сдавил ему шею. - Пустите!

Он попытался вырваться. На них стали оглядываться.

- Сперва договорим – жёстко сказал Исмаилов. Он оттащил пленника за дерево, чтобы на них не обращали внимание. Впрочем, литератор не предпринимал новых попыток убежать. Он смотрел с грустным сочувствием. Это озадачивало и раздражало.

- Попробуете еще пичкать меня дурацкими историями, и я вам шею сверну! – грубо предупредил Исмаилов.

- Не сомневаюсь, – ответил пленник и, кажется, действительно не сомневался. Но страха в нем не было, уважение – да, но не страх, и это окончательно сбило Исмаилова с толку:

- Так кто вы такие? Что вам нужно? - Кажется Исмаилов даже замахнулся на лже-издателя, хотя потом, прокручивая в памяти события, не мог этого вспомнить наверняка.

- Меня попросили поговорить с вами – ответил пленник. С него слетела шляпа, бабочка съехала на бок, очки висели на одной дужке поперёк лица. Тем не менее, держался он на удивление достойно, хотя, наверное, понимал, что может быть избит.

Игорь отпустил пленника. Выждав пока он приведёт себя в порядок, уточнил:

- Кто вас попросил?

- Вопрос в другом, – грустно усмехнулся визитёр. - Что они сделают с вами, если вы не отдадите то, что они просят. Они шуток не любят. А вы с этой рукописью заигрались.

- Учтите, у меня в кармане пистолет – предупредил Игорь. - Считаю до трёх, если не выложите мне всё без туманных намёков, то для начала я прострелю вам колено.

Новая угроза не произвела на посланца загадочных сил должного впечатления:

- Нет у вас никакого пистолета, уважаемый Игорь Петрович. Да если бы и был, вы не стали бы стрелять здесь посреди дня - Пожилой господин поправил бабочку. Теперь он говорил не бархатным голосом с мармеладной улыбочкой, а спокойно и твёрдо: - Лучше отдайте то, что они хотят, и возвращайтесь в Россию. Только там для нас земля обетованная.

- Спасибо за совет, хотя я его и не спрашивал. Но пока я не услышал ответ ни на один свой вопрос.

- Эх, и дурак же ты! – вдруг в сердцах вполголоса воскликнул пожилой господин. – А я ведь знал твоего отца. Иначе почему я на это согласился. Думаешь, я всегда носил этот клоунский наряд? – собеседник вдруг резким движением сорвал с себя свой пижонский галстук и расправил плечи. - В двадцатом под Каховкой меня ранило разрывной пулей в ногу, и я чуть не умер от гангрены. Хирурги оттяпали мне треть стопы. Но с тех пор я лишился гораздо большего – чести! Состою на подхвате у разной сволочи. И лишь надежа припасть напоследок к родной землице спасает от съезжания в окончательное свинство. - Полные огня глаза пожилого господина впились в Игоря: - Но ты ведь родину никогда не забывал, верно? – спросил он так, будто от этого зависело его собственное спасение. - У сына Петра Ильича Исмаилова, моего старого товарища, - русский патриотизм должен быть в крови!