Голодный океан

Японец помолчал, думая о чём-то своём, и продолжил:

- К счастью, нам удалось дотянуть до этого островка, прежде чем вода заполнила большую часть отсеков. И вскоре за нами пришлют другое судно. Но попадись нашим солдатам какой-нибудь американский моряк, и никто не сможет помешать им выместить на нём часы ужаса, пережитые в тёмном полузатопленном трюме.

Исмаилов понимающе закивал, хотя у самого холодок пробежал по позвоночнику.

- Простите за любопытство и назойливость - вы католик? – вдруг спросил его капитан

- О нет.

- А я полагал, что все итальянцы ревностные католики.

- По мне, все религии одинаковы - Исмаилов печально улыбнулся. - В наше время люди ищут способ хотя бы на время сбежать от суровой реальности. Кто-то сбегает в веру, кто-то в алкоголь. Я выбрал самый радикальный способ, поэтому-то вы и нашли меня на этом уединённом острове, господин капитан.

Японец понимающе улыбнулся. Провожая взглядом выпущенную в небо струю дыма, спросил:

- Что это у вас за шрам?

По спине Исмаилова снова пробежал холодок. Он сглотнул слюну и выдавил из себя нечто недоумённо-растерянное:

- Где?

Японский капитан кивнул, не отрывая глаз от сизого облачка:

- На бедре.

Игорь невольно опустил глаза на розовый рубец, выглядывающий у него из-под шорт. И пояснил, что с ним произошёл несчастный случай на рифе, когда он собирал материал для исследований. Японца ответ как будто устроил. Они ещё немного поболтали.

Из хижин вышел офицер средних лет в больших круглых очках и щёточкой усов под носом. У него было сухое острое лицо. Он был похож на крысу.

Капитан Мори приблизил своё лицо близко к Исмаилову и, пытливо всматриваясь в его глаза, осведомился:

- С вами действительно был несчастный случай, как вы сказали?

- Да! - твердо ответил Игорь.

Не повышая голоса, Мори вдруг резко произнёс:

- Вы напрасно надеетесь обмануть нас. Какой к дьяволу несчастный случай! Вы знаете, кто это? – капитан кивнул на крысу в очках. И пояснил:

- Господин Йото – майор медицинской службы. Он заведует дивизионным госпиталем.

«Майор медицинской службы?!» - про себя поразился Игорь, а вслух произнёс:

- Я сожалею, капитан, что вы не доверяете моим словам.

Капитан Мори подозвал врача, коротко переговорил с ним, после чего отошёл в сторону, а майор стал осматривать ногу Исмаилова. За стёклами его очков блестели узенькие цепкие глазки, обмануть которые было невозможно. Профессионалу потребовалось меньше минуты, чтобы определить боевой характер ранения, и что оно было получено недавно.

Картинно положив руки на эфес меча, капитан будто заново разглядывал Исмаилова:

- Вы обманули нас, выдавая себя за итальянца. Вы ведь американец, верно?

Неожиданно капитан перешёл на итальянский язык: бегло произнёс несколько реплик и вопросительно уставился на Исмаилова. Игорь беспомощно пожал плечами. Капитан пояснил:

- Я просил вас: вы лётчик или моряк?

Игорь вспомнил недавние слова японца про особые чувства питаемые его солдатами к представителям флота США, и признался, что он лётчик.

Капитан не стал на него кричать и угрожать, однако на виске у него гневно запульсировала жилка.

Из хижины как раз появился отобедавший полковник. Капитан Мори доложил ему о вновь открывшихся обстоятельствах. Полковник бросил на Исмаилова удивлённый взгляд и что-то коротко приказал. Мори щёлкнул каблуками, почтительно поклонился. После чего повернулся к Исмаилову. Светлые глаза капитана Мори почернели.

Что его велено казнить, Исмаилов догадался и сам. Просить пощады? Бесполезно! Короткая игра в цивилизованность закончилась. В нём распознали врага, с которым по обычаям своей нации не собирались церемониться. С мыслью о смерти Игорь примирился давно, он с радостью отдал бы жизнь на поле боя. Но не хотелось умирать вот так, стоя на коленях перед палачом. Но такова, видно, судьба, от неё не уйти….

Глава 77

Августа 1947, залива Монтерей.

Уходивший с борта в воду под крутым углом линь вибрировал от напряжения. Казалось, трос вот-вот лопнет. Взволнованный профессор Хиггинс подгонял ассистентов, чтобы они скорее «подключили» второй конец убегающего с барабана троса к резервной системе. Другая команда в это время спешно разматывала на палубе рулон брезента, который ждал своего часа на креплениях у борта. Смысл приготовлений пока был понятен лишь самому Хиггинсу и его людям. Впрочем, вскоре стало ясно, что они проигрывают акуле в скорости и не успевают выполнить задуманное. Акула погружалась слишком быстро. Профессор всё более начинал нервничать и с уговоров перешёл на крик.