Голодный океан

Глава 66

Август 1947, бухта Сокел (залив Монтерей)

В пути Джефф времени не терял и умудрился на спиннинг наловить полторы дюжины крупных рыбин. И всё это под странную эскимосскую песню, слов которой Игорь и Родригес не понимали. Он тянул её много часов почти без перерыва. Дело в том, что в самом начале пути неуёмный полицейский пытался приставать к Исмаилову с занозистыми вопросами. Игорь уже почти потерял терпение, и готовился произнести грубость в ответ на очередную подковырку сыщика. Между ними неизбежно началась бы словесная перепалка. И тут Джефф заметил, что, вообще-то, отправляясь на охоту, требуется исполнить ритуальный боевой танец:

- Иначе удачи не будет.

И хотя в пляс гарпунщик не пустился, ибо скромные габариты лодки это не позволяли, однако завёл бесконечную заунывную песнь, теперь уже действуя на нервы полицейскому сержанту, у которого от вибрирующего стариковского завывания буквально челюсти сводило, словно от зубной боли.

На место ночёвки они пришли за полтора часа до захода солнца. Причалив к берегу, сразу занялись разведением костра и обустройством места для ночлега. Игорь не случайно выбрал эту бухту. Он уже бывал здесь, когда ездил по местам необъяснимых исчезновений людей.

Конечно, при желании можно было с комфортом устроиться в одном из отелей соседнего Рио Дель Мар, но ночёвка под звёздным небом после сытной ухи всё же выглядела предпочтительнее. Тем более что рядом бежал небольшой ручей с пресной водой вполне сносного качества.

За ужином Джефф неожиданно разоткровенничался:

- На акул я начал охотиться с самого детства, - помогал отцу. Меня воспитывали почти как в Полинезии, где мальчик никогда не сможет называться мужчиной и привести в свой дом женщину, пока не убьёт крупную акулу и не предъявит соплеменникам ее тушу. Кто имеет представление о природе акул, их отношении к запаху крови и рыбе, поймет, что на долю юных полинезийцев выпадала чертовски трудная задача. Даже если подросток и убивал акулу, то справиться с десятками других акул, которые приплывают на запах смерти, часто не по силам и взрослому мужчине. Поэтому далеко не все способны пройти обряд инициации. Но будь я юным полинезийцем, то справился бы.

Талант к охоте на крупных океанских хищников обнаружился у меня рано. Свою первую большую белую акулу я тоже убил ещё подростком. А это, скажу я вам, было не просто. Она была умна и дьявольски осторожна. В отличие от других акул большая белая использует разнообразные приёмы охоты. И никогда не знаешь наверняка, что от неё ждать. Она может «попробовать человека на вкус», откусив ему лишь половину руки или ноги, и исчезнуть. А может основательно впиться в жертву зубами и начать бешено трясти, как собака – старый ботинок. Её зубы работают как циркулярная пила. Самые широкие кости она разгрызает за считанные секунды.

Джефф рассказывал, что на тринадцатилетние он получил в подарок небольшое каноэ, на носу которого намалевал жуткую акулью пасть, и уже сам без отца выходил в море, правда, недалеко.

- Через год на меня напала тигровая акула, которая была на метр больше моего нового пятиметрового катера, на который я копил почти два года. Акула атаковала меня в открытом океане и сожрала обеих пойманных мной до этого двухметровых голубых акул. При этом она так колотила хвостом по воде, что катер подбрасывало, словно скорлупку. Я смотрел этой тваре прямо в глаза. И мороз пробирал меня до костей. Если кто-то надеется увидеть в акульих глазах сострадание и услышать музыку ее внутреннего мира, то он глубоко заблуждается. Всё, что я там видел – это смерть. Но в моих глазах она должна была прочитать тоже самое…

Акула, конечно, мне не далась, но оставила о себе долгую память в виде двух большущих вмятин на бортах катера, сделанного, кстати, из семимиллиметрового дюралюминия.

Джефф на минуту замолчал, провожая задумчивым взглядом погружавшееся в море солнце.

- Да, парни… это была настоящая битва! И продолжалась она почти двенадцать часов - я крепко зацепил людоедку багром на манильском канате. А когда эта бестия ударом хвоста оборвала канат и ушла, едва не утопив катер, появился самолёт береговой охраны. Они уже искали меня…

В руках у старого моряка появилась бутылка с жидкостью изумрудно-зелёного цвета. На пересечённом шрамом лице охотника играли огненные блики, отчего оно казалось ещё грубее. В нарушаемой лишь плеском небольших волн тишине сиплый надтреснутый голос рассказчика звучал особенно внушительно. Даже обычно надменный Родригес слушал моряка очень внимательно и как будто с уважением. В этой экспедиции сержант был третьим лишним - случайным человеком. Зачем он за ними увязался, Игорь не очень понимал. Но пусть хотя бы не думает, что он тут самый крутой.