Свен Хассель - Блицфриз

— Невозможно ни с кем связаться! — яростно выкрикивает обер-лейтенант Мозер, злобно швыряя телефонную трубку.

— Так точно, герр обер-лейтенант, — отвечает связист-фельдфебель. — Линия цела, но отвечать некому.

Порта бросает кости, выпадает шесть шестерок.

Потрясенный Малыш вскрикивает. Он проиграл пятьдесят золотых зубов и говорит, что больше у него не осталось. Порта знает, что под рубашкой у него припрятаны еще два мешочка. Вскоре Малыш «случайно» обнаруживает еще две коронки.

Связист-фельдфебель снова пытается дозвониться до штаба батальона.

— Они драпанули со всех ног! — говорит Порта, не оглядываясь. — Доброй ночи, Амалия. Деньги лежат на подоконнике, твоя непорочность висит на гвозде!

— Ты порочишь честь немецкого офицерства, — яростно вопит Хайде. — Немецкий командир батальона не бежит от советских недочеловеков. Он уничтожает их! Герр обер-лейтенант, я хочу доложить о поведении обер-ефрейтора Порты!

— Помолчи хоть немного, унтер-офицер Хайде. Ты нервируешь меня больше, чем русская пехота. Иди, проверь посты.

— Слушаюсь, герр обер-лейтенант! Унтер-офицер Хайде идет проверять посты!

— Может, подставишь там башку под русскую пулю? — язвительно усмехается Порта.

— Ты что, хочешь смерти немецкого унтер-офицера? — спрашивает от двери Хайде, затягивая ремень до положенной тугости.

— Нет! — усмехается Порта. — Я спасаю нас от чумы!

— Не понял, — тупо бормочет Хайде и скрывается за дверью.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Малыш, почесывая широкий зад. — Юлиус подхватил что-то?

— Да, коричневую чуму! — отвечает Порта с широкой улыбкой.

— А, вот что! — говорит с умным видом Малыш, хотя ничего не понял. — Это опасно? — спрашивает он после продолжительного молчания.

— Будет вам! — резко говорит обер-лейтенант Мозер. — Я не позволю постоянно донимать унтер-офицера Хайде. Он один из верных, и тут ничего не поделаешь.

— Господи! Он что, миссионер? — удивленно выкрикивает Малыш. — Даже не знал. Думал, он просто свихнувшийся наци.

— Вот-вот, — снисходительно улыбается Порта. — Не пытайся думать. Голова заболит с обеих сторон!

— Но, должно быть, Юлиусу ужасно быть свихнувшимся сразу на двух вещах. На Адольфе и на Христе, — сочувственно говорит Малыш. — На его месте я бы пошел к психиатру и попросил бы таблеток от этого.

Между двумя яростными шквалами огня к нам вваливается запыхавшийся связной.

— Герр обер-лейтенант, командир батальона погиб со всем штабом. В батальоне осталось всего сто шестьдесят человек. Приказ из штаба полка: роте отступить к новой линии обороны. Дальнейшие приказы будут получены по прибытии в Нифгород!

Щелкнув каблуками, связной заканчивает доклад и отправляется в третий батальон. Бежит от воронки к воронке, буквально петляя между снарядами.

Больше мы его не видим. Жизнь связного на фронте коротка.

— Отходим! — приказывает обер-лейтенант Мозер. — Байер, все снаряжение взорвать! Ничего не оставим Ивану в подарок!

Порта прикрепляет к двери громадный заряд взрывчатки. Помоги Бог тому, кто ее откроет!

Малыш всовывает динамитную шашку в полое полено и кладет его на груду дров.

— Жаль будет, если Иван замерзнет! — говорит он и сгибается от смеха.

На стол кладут кусок тухлого мяса и соединяют короткой проволокой с зарядом динамита. Если мясо приподнять, весь блиндаж взлетит на воздух.

— Выбрасывая его, русские пожалеют, что не захотели терпеть вонь, — смеется Порта.

Мы подкладываем под труп связку фанат. Если его сдвинуть, фанаты взорвутся.

На дерево вешаем большой портрет Гитлера. Ни один советский солдат не удержится от искушения сорвать его. Когда это произойдет, в траншее в двухстах метрах отсюда взорвется штабель снарядов. Барселона приколачивает к двери распятие и соединяет его с пятьюдесятью маленькими зарядами.

— Сразу видно, что ты не любишь комиссаров, — усмехается Порта. — Ни один русский пехотинец не прикоснется к распятию. Отвесит поклон и перекрестится, а вот безбожник-комиссар из НКВД сразу бросится к нему. Сорвет его — бумм! — и нет комиссара! В далеких сибирских деревнях станет известно, как Христос заботится о неверующих. Думаю, святой Петр наградит тебя за это медалью, когда попадешь в рай!

— Жаль, что нельзя влезть на дерево и посмотреть, что здесь будет, когда придут русские, — говорит Штеге.

— Иди, посмотри, что сделал я, — говорит Порта и ведет его к туалету. — Сядь на одну из этих досок, чтобы с удобством облегчиться, и тебе отполирует задницу, как никогда. Не успеешь приступить к делу, двадцать пять 105-миллиметровых снарядов навсегда избавят тебя от волос на этом месте. Я прикрепил к доске боуденовский трос[110]. И есть еще одна тонкость. Ребята, ждущие очереди в сортир, при взрыве спрыгнут в траншею, и тут раздастся новый взрыв, потому что остальные наши снаряды я положил там под доски. Такой поход в сортир они не скоро забудут.