REAL_AL - Глава 1

ещё возможно потому, что Летиция начала старательно его вытирать – начав сверху и спускаясь вниз, прикрыв при этом глаза, чтобы, как незамужняя девушка, не увидеть чего-нибудь недостойного или

оскорбительного. А песня Роланда была известна: «Соловей мой, соловей! Голосистый соловей!»

Он сделал передышку:

– Мой отец любил эту песню, прогуливаясь по окрестным полям… – сказал он. Видимо молодой

человек был в той стадии опьянения, когда мужчины начинают плакать, и вот уже слезы начали

оставлять розовые следы на грязных щеках.

Однако Тиффани подумала про себя: «Спасибо! Значит знак всё-таки был знаком». Нужно

выбирать те, что срабатывают. А это то самое большое поле, на котором обычно сжигают ненужную

солому. Зайчиха прыгает в огонь – тоже знак. Ох уж эти знамения. Они всегда так важны.

– Так, слушайте меня оба. Я не собираюсь с вами спорить, потому что ты, Роланд – в стельку

пьян, а ты, Летиция – ведьма… – При этих словах Литиция просто просияла, – которая младше меня, поэтому вы оба должны делать то, что я вам скажу . И если вы послушаетесь, то все вернутся в

замок невредимыми.

Все разом умолкли и стали слушать, хотя Роланд немного покачивался из стороны в сторону.

– Когда я крикну, – продолжала Тиффани, – мне нужно, чтобы вы каждый взял меня за руку и

быстро побежал ! Поворачивайте вместе со мной, останавливайтесь вместе со мной, хотя я сильно

сомневаюсь, что мне захочется остановиться. Кроме того, не бойтесь и верьте мне . Я почти уверена в

том, что знаю, что делаю. – Тут Тиффани поняла, что последнее было не самым лучшим аргументом, поэтому добавила: – А когда я скажу «прыгайте», то прыгайте словно за вами гонится сам дьявол, потому что именно так может случиться.

Вонь внезапно стала невыносимой. Содержащаяся в ней резкая ненависть казалось ударила

Тиффани прямо в мозг. «Судя по покалыванию в моих больших пальцах, надвигается что-то

135

Терри Пратчетт. Плоский мир. Я надену чёрное.

недоброе, – подумала она, вглядываясь в ночную мглу. – А судя по запаху, идёт что-то злое», –

добавила она, чтобы перестать дрожать, пока оглядывала дальние ограды в поисках чего-то

движущегося.

И тут она заметила фигуру.

Она была там – плотная, ковыляющая по направлению к ним с другого конца поля. Она

двигалась медленно, но постепенно набирала скорость. В ней было что-то неуклюжее. « Когда

Лукавец захватывает чье-то тело, его бывший владелец становится его частью. И у него нет

возможности вырваться или сбежать ». Так сказала ей Эскарина. Ни в ком хорошем, ни в ком

заслуживающем сожаления не могли быть мысли, которые бы воняли столь сильно. Она сжала руки

спорящих молодожёнов и потащила их за собой, переходя на бег. Это… создание оказалось между

ними и замком. И было медлительнее, чем она ожидала. Она рискнула оглянуться и заметила блеск

метала в его руках. Это ножи .

– Давайте!

– На мне не самые удобные для бега туфли, – заметила Летиция.

– Как же болит голова, – добавил Роланд, увлекаемый в дальний конец поля не замечающей их

жалобы Тиффани – сухая солома мешала бежать, запутывалась в волосах, царапалась и колола ноги.

Они едва-едва могли бежать трусцой. Тварь настойчиво следовала за ними. Как только они повернут

в сторону замка и безопасности, она тут же их нагонит…

Но к счастью у создания так же были проблемы, и Тиффани пришло на ум – сколько можно

выжать из чужого тела, не чувствуя его боли, разрывающихся лёгких, колотящегося сердца, треска

костей, ужасной ломоты, которая пронимает тебя до последнего вздоха и далее. Миссис Прост

мимоходом шепнула ей о том, что натворил человек по имени Макинтош. Произнесенные вслух его

деяния испортили бы воздух. И, кроме того, как оценить убийство крохотной птички?

Непостижимым образом это не укладывалось в голове, и казалось преступлением за гранью

милосердия.

Нет милосердия к тому, кто заставил умолкнуть певчую птичку. Нет жалости к тому, кто убивает

последнюю надежду во тьме. Я знаю тебя.

Ты тот, кто нашептывал на ухо Петти перед тем, как он ударил свою дочь. Ты – первый аккорд

ужасной музыки.

Ты заглядываешь через плечо мужчины, когда он берется за первый камень, и еще, я думаю – ты

часть любого из нас, и поэтому нам никогда от тебя не избавиться, но мы можем превратить твою

жизнь в ад.

Ни пощады, ни сожаления.