Дмитрий - i 17e68e958d518b85

Несколько раз прогнали полностью готовый трек, как бы пробуя его на изгиб. Так одевают на генеральной примерке новый костюм или вынимают из ножен только что сделанный мастером меч. Получалось весьма неплохо — и по технике, и по драйву.

Потом стали разбирать сырую еще тему. С мелодией вроде бы все вязалось, но вот гармонии...

Наверху опять что­то загрохотало. Но ребята вдохновенно работали, с головой погрузившись в музыку. Музыка была их стихией, и они полностью отдались ей, забыв о времени и о том, где находятся.

Вдруг Ваня остановился, вытащил из кармана мобильник и махнул рукой.

— Стоп, парни! Забыл совсем... Мне еще час назад надо было позвонить. Пойду схожу наверх.

— Я с тобой, — Саша снял с плеча ремень и отставил бас в сторону. — Тоже попробую эсэмэску выловить. А то в этот противо­ядерный бункер ни дозвониться, ни дописаться, — он прошел в угол и взял со стола сигареты.

— Это точно, — сказал Ваня, одевая куртку. — Ты не знаешь, сейчас наши соседи не репетируют? Можно спокойно наверх сходить?

— Да можно вроде, — Саша пожал плечами. — Заодно и узнаем, — он тоже надел куртку, и они вышли из комнаты.

Миновав помещение, служившее ребятам чем­то вроде мастерской и склада, они на пару минут остановились возле молодых парня и девушки, карандашами размечавших большую загрунтованную под рисунок стену. Услышав шаги, девушка повернулась. Увидев музыкантов, она улыбнулась им приветливо.

— Привет, Милана, — улыбнулся в ответ Саша. — Работа кипит?

— Да, все круто! — весело отозвалась та. — Скоро уже красить начнем.

— Мы позвонить поднимемся. Скоро придем.

Милана кивнула и вернулась к работе, а ребята двинулись в сторону большой репетиционной базы соседей, через которую надо было пройти, чтобы попасть к лестнице наверх.

Миновав несколько дверей, они оказались в полутемной студии с ударной установкой, пультом и прочей аппаратурой. Затем прошли администраторскую, в которой почему­то никого не было, и вышли в комнату отдыха.

Саша шел впереди. Он толкнул тяжелую, звуконепроницаемую дверь администраторской и застыл как вкопанный.

В комнате набилось прилично народу. Все столпились у дальней стены, тесно прижавшись друг к другу. Преграждая путь к двери, в двух шагах от выхода стоял милиционер с автоматом в руках. Ствол калаша был направлен прямо на тех, кто теснился у стены. Сашин взгляд остановился на подрагивающей правой руке милиционера с указательным пальцем на спусковом крючке и двух рожках, по­спецназовски примотанных синей изолентой.

«Что за чертовщина тут творится, — подумал Саша, с трудом отводя глаза от автоматного ствола. — И откуда здесь мент взялся?»

Казалось, что раньше он уже видел его на базе, но, видимо, просто не обратил внимания. Ну вот теперь и познакомились! У мента было противное лицо с рыжими усами и бегающими из стороны в сторону глазами. Он был очень бледен. Нервничает, это сразу видно...

Судя по напуганным лицам неподвижно стоявших музыкантов, им тоже было явно не по себе.

Мент, услышав за спиной шаги, отскочил в сторону, увидел оторопевшего Сашу и направил автомат на него.

— Сохраняйте спокойствие! — пронзительно взвизгнул он. — Чрезвычайная ситуация, все должны подчиняться приказам! — Он метался из стороны в сторону и нервничал все больше.

— Хорошо, — неожиданно севшим голосом сказал Саша. — А что, собственно, происходит, можно узнать?

— Наверху Москву бомбят! — вдруг резко выкрикнул длинноволосый парень в черной кожаной куртке с заклепками. — Мы вышли, смотрим, а вдалеке, на востоке, как жахнет... а потом и еще, и еще... это конец... — Он, выдохнув последние слова, замолчал.

Саша похолодел. Ноги стали ледяными, будто он стоял без обуви на морозе.

Это конец. Бомбят. Москву.

Ленка!

В этот момент Ваня, до этого тихо стоящий сзади, оттолкнул Сашу в сторону и твердыми шагами направился к выходу. Он успел сделать десяток шагов, прежде чем опешивший от этой внезапной выходки блюститель порядка встрепенулся и заорал:

— Стоять, я кому сказал! Ты че, самый умный? Сказано в сторону выхода не соваться!

Ваня остановился.

— Мне срочно надо позвонить!

— Всем надо! Ты че, уникальный какой­то, я не понял? Там сейчас блокируются ворота убежища, ты понимаешь это? Если там что­нибудь нарушить, нам всем тут хана, понял, нет? — захлебываясь, прокричал милиционер.

— Я пойду наверх. Хочешь — стреляй, — твердо сказал Иван и повернулся в сторону выхода.