Omenus - Майкл Льюис

Впрочем, у этой истории счастливый конец. Банк Lehman Brothers в итоге всплыл брюхом

кверху. Борьба между торговцами и отделением корпоративных финансов завершилась в 1984

году общим крахом. Торговцы победили, но то, что осталось от царственного дома братцев

Леман, стало непригодным для жилья. Владельцы компании вынуждены были, обнажив голову, сдаться на милость своих соперников - Shearson, которые и купили их со всеми потрохами. Имя

Lehman Brothers было навсегда вычеркнуто из путеводителей по Уолл-стрит. Когда я читал об

этой истории в «New York Times», меня охватило радостное чувство справедливого отмщения -

надо признать, не очень-то христианская радость. Не могу с уверенностью утверждать, что злая

судьба Lehman Brothers была прямым результатом их нежелания признаться, что больше всего

на свете им нравились деньги.

Глава 3. Как полюбить культуру своей корпорации

Превращение в скота избавляет от горестей человеческой жизни.

Сэмюэл Джонсон

Я до мельчайших подробностей помню, что переживал и что говорил в первый день моей

работы у Salomon Brothers. Мое тело, избалованное и изнеженное годами студенческой жизни, никак не могло проснуться и все было покрыто мурашками. Мне нужно было явиться на работу

только к семи утра, но я специально встал пораньше, чтобы побродить по Уолл-стрит. Я никогда

прежде там не был и поразился: действительно была река на одном конце улицы и кладбище на

другом. Посредине был кусок старого Манхэттена: глубокое узкое ущелье, в котором желтые

такси звучно громыхали по канализационным люкам, рытвинам и пустым жестянкам из-под пива

и кока-колы. Колонны озабоченных мужчин в строгих деловых костюмах поднимались на улицу

со станции метро «Лексингтон-авеню» и целеустремленно вышагивали по разбитым, неровным

тротуарам. Для богатых людей они выглядели не слишком-то счастливыми. Мне они показались

чрезмерно серьезными, по крайней мере по сравнению с моим собственным настроением. Я

чувствовал только легкое беспокойство и возбуждение, как всегда перед началом новой жизни.

Довольно забавно, но я действительно не чувствовал, что иду на работу. Скорее, у меня было

настроение человека, готовящегося получить выигрыш в лотерее.

Salomon Brothers прислала мне в Лондон уведомление, что мне положили жалованье, обычное для защитивших диплом мастера делового администрирования - хотя у меня не было

этого диплома, - 42 тысячи долларов плюс надбавка в 6 тысяч по истечении первых шести

месяцев. Мое образование не давало ни малейших оснований считать 48 тысяч долларов в год

нищенским жалованьем. Британия была тогда довольно бедной страной, и это дополнительно

подчеркивало щедрость Salomon Brothers. Профессор Лондонской школы экономики, принимавший живое участие в делах студентов, узнав о назначенном мне жалованье, только

выпучил на меня глаза и как-то гмыкнул. Это было вдвое больше того, что платили ему. А ему уж

было крепко за сорок, и он достиг пределов своей карьеры. Мне же было только двадцать

четыре, и я лишь начинал свой жизненный путь. В этом мире нет справедливости, и хвала тебе, Господи, за это.

Пожалуй, стоит объяснить, откуда брались такие деньжищи, хотя в то время, о котором

рассказываю, меня это нимало не беспокоило. В 1985 году Salomon Brothers была самой

прибыльной корпорацией - в расчете на одного служащего. По крайней мере именно так мне все

это объясняли время от времени. Мне и в голову не приходило проверять, так ли это, потому что

все казалось предельно очевидным. Уолл-стрит кипела и богатела на глазах. А мы были самой

богатой фирмой этой славной улицы.

Уолл-стрит торгует акциями и облигациями. В конце 1970-х, на заре эры

сверхснисходительной американской финансовой политики, Salomon Brothers знала об

облигациях более, чем любая другая компания на Уолл-стрит: как их оценивать, как ими

торговать и как продавать. В 1979 году полнота господства Salomon на рынке облигаций

нарушались одним-единственным изъяном - на рынке мусорных облигаций, которыми мы

займемся позднее, царила другая, во многом очень похожая на нас фирма Drexel Burnham.

Впрочем, в конце 1970-х и в начале 1980-х годов мусорные облигации составляли столь

ничтожную долю рынка, что можно считать господство Salomon Brothers практически

безраздельным. Остальные населявшие Уолл-стрит компании не возражали против такого

положения Salomon Brothers, потому что торговля облигациями не была ни чрезмерно