Vova - 3

рой, любви.

— Надо сохранить её на память, — мечтательно промолвила деваха, положив голову на «сильное» плечо. — Представь, когда будем старые

старые, зазвучат мелодии далёкой молодости, напоминая о былых чув

ствах, о том, как было хорошо вместе…

Нам, действительно, было хорошо и спокойно. Никогда ни «кавалер», ни, тем более, Ларик, не повышали друг на друга голоса, никогда ни в

чем не упрекали друг друга, не ругались. Безоблачная, безмятежная ра

дость царила в платонической взаимной привязанности двух, — любив

шей и только начинающего любить, — людей.

Между тем, «больной», по прежнему, скрывал от подруги «ужасную тайну»

своего недуга. Временами, становилось плохо со здоровьем, — особенно

в периоды магнитных бурь. Но тогда старался не подавать вида, что

сильно мучаюсь. Обычно, в таких случаях, приходилось прибегать к

различным уловкам, чтобы девчонка не заметила тяжелого состояния.

Под каким нибудь предлогом, я уходил от близости, а то и вовсе отме

нял встречу. Когда же этого сделать не удавалось, мужественно терпел

физические страдания, механически исполняя роль человека, которому

«бесконечно приятно», в основном получать, а не дарить ласки…

Короче, чувиха так ничего и не знала, и даже не предполагала, о «вто

рой», что ли, жизни своего возлюбленного.

...Как то раз, за разговорами, мы засиделись с «милой», на кухне, до позд

него вечера.

— Ты совсем ничего не рассказываешь, как жил с родителями… — по

интересовалась, как бы, между прочим, Лара. — Кто они, кем работают, 67

в каком районе Перми ваша квартира? У солнышка, наверняка, собст

венная комнатка есть?

— Ну, разумеется! А фатера у нас большая, трёхкомнатная… В

Свердловском районе, — вынужден был нехотя врать. — Отец — ведущий

инженер на заводе, а мама — заведующая магазином (хотя, на деле, батя

был простым сварщиком в цеху, а мать — обыкновенным продавцом; об 11 ти же метровой халупе в деревянной развалюхе, где мы ютились, подруга даже близко, по представлениям «интеллигента», не должна

была знать).

— А скажи, когда учился, девчонки с тобой дружили? — Лариса задала, явно давно мучавший, вопрос. — Ну, была с кем нибудь любовь?!

— А как же! Одна краля с нашего курса, — Мариной звали, —

постоянно проходу не давала!.. Ну, получилось парочку раз, только и

всего. Не нравилась она мне… А с другой, встречались больше трёх меся

цев! Красивая, блин, стерва!.. Вообще, если не соврать, пользовался успе

хом у многих тёлок! Да… Даже порой надоедало! — напропалую, заливал

«фрэнд».

Ларик, от этих слов, раскраснелась, как помидорка, еле сдерживая себя

от распирающей грудь, ревности.

— Конечно, солнышко такой симпатичный! Чувихи, видать, с ума

сходили… Но котёнок не ревнивый. Мало ли что было… Дай лучше

поцелую! Ты мой, и только мой! Хотя, лишь позволяешь себя любить, а

сам… — деваха не договорила, жалко опустив голову. — «Бык» есть «Бык»!

Хозяин, блин!..

— Да брось переживать! Всё нормально… Однако, не пора ли по домам?

Подружка молчала, отвернув взгляд в сторону, закусив губу.

— Че не говоришь то ничего?

— Не хочу отпускать тебя! — сделала усилие, чтоб не разрыдаться.

— Забавно… И что же предлагаешь? Скоро ведь, ночь на дворе!

— Останься, — очень прошу! Не уходи в гостиницу!

— Остаться ночевать? Ну, дак давай не пойду никуда. Делов то!

— Спасибо, милый! — Лариса сразу расцвела, крепко поцеловала. —

Ну, дак что, будем ложиться спать?..

68

15

Р азумеется, дон Хуан понимал, к чему она клонит. Поэтому сразу

поставил условие:

— Лягу в гостиной на кушетке, если, конечно, помещусь на ней.

Обескураженная «дама», только и сказала:

— Конечно. Как хочешь… А котик поспит в маленькой комнате, на

тахте. Сейчас принесу тебе постельное.

Пройдя в гостиную, примерился к небольшому диванчику, — месту, где

мы обычно «асексуально» любили друг друга. Даже, в качестве экспери

мента, прилёг на него. Но, увы, ноги оказались в подвешенном состоя

нии; неудобно было и голове, — мешали лакированные ручки. Сразу

решил: «С Ларой спать, всё равно, не буду! Лучше на полу лягу! Мало ли

чего девчонка хочет!».

Подруга, между тем, принесла мягкий коврик, подушку, простыню и одеяло.

— Э, дак ты не влезешь сюда! Как быть то?

— Стели на полу…

— На полу? — у «милой», чуть не сорвалось «Ложись лучше со мной!», но она стыдливо промолчала.