Vova - 3

ниваю на завод… Б дь, еще не хватало, чтоб и эта втрескалась!.. Любовный

многогранник получается!! Ну и ну! Да ты бесстыдный дон хуан, скотина!..

Хотя, какая может быть вина, когда имеешь, столь блистательный успех

у женщин!..».

13

С начала октября в пединституте, начались лекции и занятия для

сдачи экзаменов по философии и иностранному языку. Но

аккурат до оного, я стал соискателем на кафедре психологии, претендующим на звание кандидата наук. Однако, аспирантуры нынеш

ний глава школы, профессор Мяткин, мне, почему то, не предложил.

Вероятно, желающих учиться там, было более чем достаточно, а посему,

«начальник» предпочел продвигать, естественно и, прежде всего, собст

венных учеников.

Вполне понятно, что самолюбие «фрэнда» было жестоко уязвлено. Видя

это, Марков поспешил утешить сподвижника, заявив, что диссертации

защищают и без всякой, мол, аспирантуры. «Но когда же, можно присту

пить, хотя бы к подготовке труда? — вопросил отверженный, отчаянно

рвясь в бой. — Определиться с темой, подобрать методики для экспери

ментов?!». На что Борис Борисыч, невозмутимо, ответствовал: «Рановато

еще… Через год сдайте экзамены, литературку проштудируйте. Встре

чаться будем, беседовать… Сам то еще не знаю, что делать с докторской!

Словом, не стоит спешить. Всё еще впереди...».

406

Впрочем, болезненное честолюбие «ёжика» удовлетворил, нежданно

негаданно, случай. А именно, — когда однажды Марков пригласил его

на, так сказать, отчетно выборное заседание Уральского Общества пси

хологов… Короче, среди гущи народа, считающего себя таковыми, ока

зались и «молодые» кандидаты, с которыми я встречался на августовских

семинарах по «мозговому штурму» верлинской теории. В частности, то

были, неразлучные, Сашуля Требетенко и Лёня Яковлевич Клейман. Так

вот, они, как раз, и выдвинули соискателя на членство в Обществе, активно

поддержав кандидатуру. И чудо, наконец, свершилось! Желаемое член

ство оттягивало, блин, карман!

Эх, что там говорить, — «фрэнд» радовался, как ребёнок! Но не долго.

Жизнь текла обычным чередом, и до вожделенной «вершины», было ой, как далеко! И с этим, мне пришлось униженно мириться, — как бы душа

не билась и горько не протестовала. Увы, великие свершения не делаются, друг мой, впопыхах!..

Зато, работа с хором, в долбаных Мысах, всё набирала обороты. Участни

ков стало больше (пришли мужчинки и трое женщин), репертуар тре

бовал расширения, дабы, в скором времени, можно б было выступать с

концертною программой. Естественно, в приличных нацкостюмах, ко

торые профком, — хрен знает где, уже, — но заказал.

Кстати, найти песни, оказалось целою проблемой. Тем паче, что репертуар

был должен постоянно обновляться. Рыться в библиотеке? Простите, —

муравьиный труд!.. Короче, надо срочно искать выход! Но что же делать?

Связей, с народными ансамблями Перми, у «ёжика», ведь не имелось.

Иопять, помог случай! Правда, радоваться, особо не пришлось…

В«кульке», куда забежал в поисках песен, проходило показательное выс

тупление фолк коллективов, для студентов хоровиков. Там, неожиданно

для себя, встретил… Девяткову Тамару(!), приехавшую из Чернушки, с

детским составом «Узоров»! Они, оказывается, участвовали в каком то

конкурсе, проходившем в городе, и ПГИК пригласил ребят, продемон

стрировать своё искусство.

— Ой, привет! Не думала, что свидимся! — разволновалась Тома.

— И я не предполагал! Как дела то? Как РДК?

— Знаешь, Ощепков ведь умер…

— Да ты что!

— Сердечный приступ… Так то вот.

— Дак не старый ведь, мужик то был! — «фрэнд» всерьёз огорчился.

— Столько народа на похоронах собралось! Считай, вся Чернушка!

407

— Это, конечно, страшная потеря для города…

— Мы так плакали!

— Творчество и алкоголизм — вещи несовместимые!

— Да, сгорел человек, как факел! — Девяткова прослезилась. — Ну, да

что теперь… А ты то как устроился?

ывший коллега рассказал о «грандиозных» успехах. И на научном, и на

Б

музыкальном поприщах.

— Молодец. Иного и не ожидала. — Тома безрадостно улыбнулась. —

А на личном фронте как?

— В порядке!.. Девки совсем одолели!

— Понятно. А Лариса то, в Чернушке осталась. Плохо ей.

— Ну, дак что теперь делать! Жизнь! — туды в колено!

— Да уж, — жизнь… И ни о чем не жалеешь, герой?